Книга Врачебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 18 – Ри Даль

Я возвращалась с ночной смены, усталая, но довольная: тяжёлые роды закончились благополучно, мать и ребёнок были живы. На пустынной дороге, освещённой только фарами моей старенькой машины, я увидела аварию — мотоцикл врезался в грузовик, водитель мотоцикла лежал без сознания в луже крови. Я остановилась, не раздумывая. Сердце его едва билось, переломы, внутреннее кровотечение — всё было против него. Но я сделала невозможное: остановила кровь, стабилизировала, дождалась «скорой». Он выжил. И посмотрел на меня так, будто я была единственным светом в его мире.

Мы поженились через полгода. Он был моложе, художник, полный мечтаний и благодарности.

«Ты спасла мне жизнь, — говорил он, обнимая меня по ночам, — я буду тебе предан до конца дней».

Я верила. Верила каждой клеточкой души. Мы жили скромно, но счастливо: я оперировала, он писал картины, мы строили планы на будущее. Я думала — вот оно, то самое, ради чего стоит жить. А потом...

Потом как-то вечером вернулась домой раньше обычного и застала его с другой. Не случайная измена, нет. Долгая связь, которую он скрывал месяцами.

«Ты слишком много работаешь, — бросил он мне в лицо, собирая вещи. — Тебе важнее твои пациенты, чем я. Я не могу так».

Он ушёл, оставив меня одну с разбитым сердцем и пустой квартирой. Я плакала ночами, не находя сил даже встать на дежурство. Думала, что умру от этой боли. Но встала. Вернулась к работе. И зареклась: никогда больше. Никогда не позволю себе поверить, что личное счастье может быть важнее дела. С тех пор я жила только работой — спасала чужие жизни, чтобы не думать о своей разбитой.

Именно поэтому здесь, в теле Надежды Сусловой, я и оттолкнула Фридриха. Знала, чем кончится. Знала, как больно бывает, когда любовь оборачивается предательством. А здесь, в этой эпохе, у меня было нечто большее: возможность изменить не только свою судьбу, но и судьбы сотен женщин, которые умрут, если я не смогу это предотвратить. Антисептика, которую здесь ещё не знали, новые приёмы родовспоможения, знания о инфекциях — всё это ждало применения. Личная жизнь? Пусть останется в прошлом. Дважды я не наступлю на те же грабли.

Поезд мчался сквозь ночь и день, сквозь границы и города, и вместе со стуком колёс во мне крепла уверенность: я еду туда, где моё место. В Петербург. К сестре. К борьбе. К жизни, где я наконец стану той, кем всегда должна была быть.

Наконец, на третий день пути, когда за окном уже мелькали знакомые русские пейзажи — заснеженные берёзы, дымки деревень, — поезд замедлил ход и остановился у перрона Николаевского вокзала. Петербург встретил меня холодным ветром и гулом голосов.

Я вышла из вагона, держа в руках небольшой чемодан, и сразу увидела Полину. Она стояла у края платформы, в тёмном пальто с меховым воротником, с той же упрямой улыбкой, что и всегда, и глаза её сияли нетерпением.

— Наденька! — крикнула она, бросаясь ко мне и обнимая так крепко, будто боялась, что я снова исчезну. — Наконец-то! Как же я ждала тебя, сестрица моя дорогая!

Я обняла её в ответ, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Здесь, в этом объятии, начиналась новая глава. Моя собственная. И я была готова к ней всем сердцем.

—

Дорогие читатели!

Позвольте пригласить вас в новинку нашего литмоба: