Книга Врачебные хлопоты сударыни-попаданки, страница 120 – Ри Даль

— Фридрих, — выговорила я. — Ты приехал в столицу занимать новое место. Это хорошее место. Это хорошая для тебя возможность. Я тебя поздравляю, я тебе говорю это от всей души. Но я… но я тебя огорчу. Я к тебе не вернусь.

Он поднял голову.

— Naden'ka…

— Не перебивай. Дослушай. Я к тебе не вернусь, потому что и любви той, какою я к тебе была пристрастна в Цюрихе, у меня к тебе уже нет. Я даже не могу сказать тебе, что я тебя не люблю. Я тебя люблю, тёплой, благодарной, без всякого огня, какою любят давно знакомых хороших людей. Но эта моя теперешняя к тебе любовь никогда не годилась и никогда не сгодится.

— Я и не прошу тебя сразу замуж. Naden'ka, я ведь не прошу...

— А ты что просишь?

Он помолчал. Поднял на меня глаза.

— Просто… просто давай мы с тобой будем рядом. В одном городе. На одной набережной. Я… я не буду требовать. Я… ты не догадываешься, как я устал требовать, Надя. Я только хочу быть рядом. Ну хоть так. Хоть так, для начала.

— А мне не быть в Петербурге, Фридрих.

— То есть?..

— То есть мне попечительство нашей лечебницы предложило ехать в Нижний Новгород. На земскую службу. И я, кажется, поеду.

И я ему рассказала — кратко, без подробностей, про то, что мне не дают тут больше работать, и что есть вариант ехать в провинцию.

Он слушал. У него по лбу выступили мелкие капельки пота.

И как только я докончила, он быстро, точно подхватившись, заговорил:

— Naden'ka, постой. Ничего не решай. Я… я ведь поэтому и сказал тебе про моё новое место. У меня есть здесь связи. Я при Министерстве внутренних дел. У меня… я могу… я знаю — кого мне попросить. Какое тебе в Нижний Новгород?

— Фридрих.

— Naden'ka, послушай меня. Тебе не нужен этот Нижний Новгород. Ты в этой глуши сгинешь. Слышишь меня? Ты лучшая, самая умница, самая талантливая молодая русская врач этого десятилетия — и ты поедешь в губернский город, в нищету, к крестьянам, и там в первый же год либо ляжешь сама с тифом, либо тебя сожрут на месте местные земские чиновники, которые куда хуже петербургских. Тебе нужна столица. Тебе нужны журналы, тебе нужны лекции, тебе нужны коллеги — там, в Нижнем, у тебя коллег за всё городское общество нет ни одного. Ты — твой потенциал, ты — твоё призвание, всё это в столице. Я тебе расчищу. Я тебе верну, что у тебя сейчас отнимают. Я тебя удержу. Только… только давай ты не будешь сейчас, на ходу, в раздражении принимать такие решения. Прошу тебя.

Я смотрела на него и понимала, что он не лжёт. Что он бы и впрямь меня тут удержал. Что у него бы и впрямь хватило и нынешних его министерских связей, и его старого, ещё цюрихского, упорства, чтобы каким-нибудь обходным маневром, через какого-нибудь своего теперешнего покровителя, через какую-нибудь, может, ходатайскую бумагу с того же министерства, — обойти моё попечительство, замолвить за меня слово, и сделать так, чтобы я в Петербурге осталась и продолжила там, где я остановилась.

И, главное, — я понимала, что мне в эту минуту, в эту самую минуту, ужасно, ужасно хотелось бы согласиться.

Не потому, что мне хотелось замуж за Фридриха. А потому что я была уставшая, и побитая, и одинокая, и я смертельно, до тошноты соскучилась по тому, чтобы кто-нибудь сильный, кто-нибудь спокойный, кто-нибудь с большою тёплою чужою ладонью прижал бы меня к себе и сказал бы — «не бойся, я с тобой, оставайся, я всё возьму на себя».