Книга Обучение магии, страница 71 – Любовь Фомина

— Доброе утро! — Улыбаюсь я и потягиваюсь. — Как спалось?

Я решаю, что все обиды нужно оставить в прошлом. Сегодня такой хороший день, у меня прекрасное настроение, даже удалось выспаться. Так зачем всё портить?

— Отвратительно, — недовольно ворчит он.

— Почему?

— Ты хоть когда-нибудь затыкаешься? — Говорит он, приводя постель в порядок.

— Не понимаю, о чём ты. — Потираю я сонные глаза, пытаюсь причесаться руками, как-то взбодриться.

— Ты разговаривала всю ночь! Всю, мать его, ночь! То болтала, то смеялась, добудиться до тебя было невозможно.

— О, тогда надеюсь, что тебе понравилось, — улыбаюсь я, склоняя голову на бок. — Кстати, а можешь что-нибудь наколдовать, чтобы привести меня в порядок?

— Ты и порядок — вещи несовместимые. — Продолжает ворчать он и выходит из комнаты. Но я свою жертву так просто не отпускаю и следую за куратором.

— А кофе? Можешь взмахнуть руками, чтобы появилась чашечка кофе? И не пытайся врать, ты точно знаешь, что это такое.

— А тебе не кажется, — останавливается он и поворачивается ко мне, — что это слишком?

— Давай ты мне кофе… м-м-м…. и бутерброд с колбасой, а я буду молчать два часа.

— До вечера.

— Три!

— До вечера. — Повторяет он, словно робот, в которого загрузили программу.

— Ну я не могу обещать того, что не смогу выполнить. А вот часа три смогу держать себя в руках. Ни слова не скажу! Правда-правда!

Куратор закатывает глаза, разворачивается и уходит от меня. Мы выходим на улицу. Тут же к нам подходит Деба.

— Ну как ты? Спала? Всё хорошо? — С обеспокоенным видом спрашивает она.

— Всё просто замечательно! Это была чудесная ночь! — Говорю я, и глаза Дебы становятся всё шире и шире. — Я та-ак выспалась! Ты себе не представляешь! Здорово, что остались у твоих родителей на ночлег. Давно я не касалась такого мягкого одеяла. Даже в то, что в Академии ни в какое сравнение не идёт.

— Арина, всё… точно хорошо? — Ещё сильнее пугается подруга.

— Да, правда! — Раскидываю я руки по сторонам и наслаждаюсь теплым ветром, ласкающим кожу. — Не пугайся, я просто хорошо отдохнула. А ты как? Ты слишком обеспокоена.

— Всё… нормально, — несмело произносит она. — Ты была с ним, — шепотом добавляет она.

— Я спала одна, если ты об этом. Переживать не о чем.

— Ох, надеюсь.

— Да не паникуй ты! Ой, смотри, какие красивые цветочки! А там ещё! — Восторженно принимаю я всё, что попадается на глаза.

Долго со всеми прощаясь, нас догоняет гном. Он подстраивается под общий темп шага и молча идёт позади.

— А ты чего такой молчаливый? — Поворачиваюсь я к гному.

— Я не привык много говорить, — безэмоционально отвечает он.

— Хочешь сказать, нравится молчать? — Зачем-то пытаюсь я докопаться и до него.

— Ага.

— А ты вообще откуда?

— Арина, чёрт подери! — Рычит куратор, чем привлекает моё внимание.

— Что такое? — С самым невинным видом оборачиваюсь я и смотрю в глубокие, но очень рассерженные глаза.

— Замолчи ты наконец.

— А я предлагала. Вот ведь можно было согласиться, а ты сам отказался. — Говорю я куратору, а пугаться вновь начинает Деба, явно не понимая, о чём идёт речь, но предполагая худшее. И с чего она вообще взяла, что между мной и куратором может что-то быть? Кто ей вдолбил в голову эту чушь? — А согласился бы, я бы и молчала. И нет, нет, не подумай, я сейчас не специально всё делаю, лишь бы тебя позлить. Просто та-ако-ое чудесное настроение, что хочется со всеми им поделиться. Отломить крохотный кусочек и раздать всем, у кого утро не случилось добрым. Кстати, рассказать, что мне приснилось? Это очень интересные сны. Всё, как будто в жизни. А ещё там была лодка, — начинает меня нести на волнах бесконечных слов, что останавливаться уже слишком поздно, — хотя странно. Откуда ей там взяться? Я никогда не каталась на лодках. Ой, а ещё радуга. Я давно её не видела. А в этом мире бывает радуга? Это явление на небе, когда появляются разноцветные полосочки.