Книга Обучение магии, страница 142 – Любовь Фомина

— Арина! Ты крайне несерьёзна! Инир из хорошей семьи, с ним у тебя, считай, уже есть обеспеченное будущее. А потеряешь его сейчас, ослабишь хватку, так всё, другие заберут. И не будет никаких замков, помощников по хозяйству и дорогих платьев.

Деба со мной разговаривает словно мать, найденная где-то в средневековье. Конечно, учитывая их взаимоотношения с тётей — не удивительно, что она сразу же беспокоится о будущем и финансовом благополучии. Деба, сама того не подозревая, перекладывает на меня тот груз, которым на неё же воздействует тётя. Но подруга упускает один очень важный момент. Я не собираюсь задерживаться в этом мире. Даже несмотря на то, что сегодня я старалась сдать экзамены, стремление вернуться в родной мир никуда не исчезло. Но создаётся впечатление, что все вокруг меня верят в то, что лучше Танарака — нет ничего. Наверно, так всегда и с каждым. Ведь и я Землю считаю лучшим из миров, потому что всегда была там, привыкла к обычаям, правилам, самой жизни, Земля меня же и воспитала. Родина так всегда влияет, только в моём случае, она достигает колоссальных размеров. А было бы так здорово, если б отсюда до Земли ходили автобусы или поезда.

Ностальгия по родному миру захлёстывает меня, придавая новых сил. Я сама себя не узнаю! Раскисла тут, как булка в чае. Где же моя стойкость, решимость, уверенность? И откуда взялся страх этих непонятных особей? Сказал бы кто мне еще полгода назад, что я мужиков бояться буду, так ни за что бы не поверила, громко рассмеялась бы в лицо и пошла дальше. А тут даже правила нарушаю из-за этого.

Деба всё продолжает говорить об Инире. О том, какой он хороший, а я такая-сякая, строю из себя непойми что и других слушать не хочу. Я ей уже давно перестала что-либо отвечать, но и это, по всей видимости, её не устраивает.

— Знаешь, — перебиваю я подругу на полуслове, — пойду-ка я прогуляюсь. — Слишком устало поднимаюсь я с кровати, где уже успела отлежать все бока, спину и руки.

— Вот всегда ты так! — Слишком вживается в роль матери девочка, которая толком не знает, что такое ответственность и «взрослое» мышление, продолжая меня отчитывать. — Только и делаешь, что сбегаешь! От Инира ты тоже так бегаешь? А знаешь, что? Если тебе с семьей не повезло, то это не значит, что все такие же плохие! Арина, ты же не просто так сбежала из своего мира!

Последнее, что говорит Деба, немного выбивает меня из колеи. Никто не смеет трогать мою семью, говорить о ней и тем более осуждать. Да, я без матери. И да, отец — законченный алкаш. Но только я могу смотреть на него с укором. Только я имею право ненавидеть его и открыто это высмеивать (хотя мне в голову не приходило так поступать). Это только моя семья. И уж тем более зависимость отца не влияет на наличие или отсутствие чувств к эльфу, каким бы хорошим он ни был.

Я замираю на месте, словно пораженная ударом ледяной стали, разворачиваюсь. Попытки промолчать проваливаются еще в зародыше. Эту бурю уже не остановить.

— А не перегибаешь ли ты палку? А, подруга? Ты обо мне ни черта не знаешь и уж тем более не имеешь никакого права говорить о моей семье. Что ты возомнила о себе? Думаешь, уже поняла жизнь, научилась ей управлять? Ты даже о себе позаботиться не можешь. Я тебя старше не меньше, чем на десяток лет, и это если не переводить в ваши местные исчисления. Я повидала куда больше, чем ты можешь себе представить. — Я подхожу все ближе и ближе, направляя указательный палец Дебе в лицо. — В дочки-матери можешь играть с кем угодно, но не со мной. Если тебе кажется, что наверно лучше поступить так, то я уже давно все проанализировала и сделала как надо, миновав юношеский максимализм и неуверенность. Что касается моих отношений с Иниром — ключевое, что они мои. Мои. И я сама в них разберусь. Делиться с тобой — это одно, но, когда ты мне открыто навязываешь точку зрения даже не свою, а своей семьи — совсем другое. Я совета не спрашивала, как и не начинала этот разговор при отсутствии желания что-либо выслушивать на этот счет. Ты меня поняла?