Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 91 – Мила Зайн

Рагнар

— Бог? — рычу я. — Он мой СЫН!

Я не замечаю, как начинается оборот…

Изнутри рвёт, кости трещат, перестраиваясь, чешуя вспарывает кожу раскалёнными лезвиями, мир вокруг расширяется, когда я перехожу на драконье зрение.

В голове бьется только одна мысль: за моей спиной ОНА и наш сын. И никто, никто не пройдёт.

Мой дракон заполняет покои, сминая каменную кладку, как сухой пергамент. Золотая чешуя впитывает отсветы пожара, бьющего в окна — где-то горит восточное крыло. Грохот боя катится по коридорам, но здесь, в комнате целителей, время застывает в янтаре моего пламени.

Первый ряд культистов — полдюжины в серых балахонах с вышитым оком Хаоса на груди — отшатывается. Кто-то роняет факел. Кто-то вскидывает руки, выплетая защитное заклинание.

Дракон Аматерас в полную силу, распластанный от стены до стены вызывает древний, животный ужас, который плещется в их глазах. Они понимают, что их ждет смерть.

Я выдыхаю горячий воздух, от которого их балахоны начинают дымиться, а брови скручиваться в пепел. Это моё предупреждение.

За спиной слышу сдавленный стон Айлин. Обессиленная родами, она всё ещё на ложе, но я чувствую, как её магия медленно и мучительно вздымается, как просыпается разбуженный зимой вулкан.

Она не сдаётся. Никогда не сдавалась.

— Рагнар… — её голос — шёпчет она. — Я держу щит.

Краем глаза я замечаю фиолетовую дымку, сплетённую из чистой некромагии. Она поднимается над ложем, окутывая и её, и колыбель.

Айлин не просто закрылась, она пьёт силу тех, кто атакует. Какой ужасающий тёмный дар! Но она смогла его приручить и сейчас он работает на нас. Она удерживает щит, высасывающий жизнь из нападающих. Я чувствую, как несколько аур за дверью замертво гаснут.

Культисты приходят в себя. Кто-то выкрикивает имя Фенриса, как молитву. Заклинания летят в меня: одно, второе, третье. Ледяные стрелы, тёмные жгуты, что-то, похожее на разъедающую кислоту.

Я принимаю их на чешую. Больно. Чешуя трескается, кровь проступает, но я не двигаюсь. Пока они бьют в меня, они не бьют в них.

Айлин вскрикивает. Её щит вздрагивает, и фиолетовая дымка выстреливает щупальцами в дверной проём. Ещё один культист оседает, хватаясь за горло. Его жизненная сила, выпитая до дна, вливается в защитный купол.

— Айлин, не трать себя! — рычу я, но поздно. Она уже в деле.

Она всегда была воином в ее душе. Даже когда я этого не видел. Даже когда я, слепой дурак, считал её слабой.

Новая волна нападающих бьёт теперь уже с двух сторон. Они прорываются через окна: звон стекла, крики, тени в балахонах.

Я разворачиваюсь, хвост сметает нападающих в стену. Когти вспарывают камень. Челюсти смыкаются на чьём-то теле, и я отбрасываю его в коридор, как сломанную куклу. Чувствую кровь на языке. Я не различаю вкуса, только жар, только пламя, которое рвётся наружу.

Наши с Айлин магии сплетаются.

Я не планировал этого. Никто не учил меня такому. Но когда она поднимает свой некрощит, а я выдыхаю пламя, они не борются друг с другом. Они танцуют. Золото моего Огня Первородного и фиолетовая тень её дара свиваются в спираль, которая обвивает колыбель.

Я чувствую кожей, драконьим чутьём, тем, что глубже разума: мы — единое целое. Пламя и тень. Смерть и жизнь. И наша связь, восстановленная через боль и кровь, сейчас работает как оружие, которое никто не мог предвидеть.