Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 90 – Мила Зайн

Тьма не отступает, но и не нападает. Она тянется к его пламени, как изголодавшийся росток к воде. И я вдруг понимаю: ему нужен был не просто огонь. Ему нужен был его отец.

— Держи его, — выдыхаю я. — Держи, Рагнар…

— Держу.

Схватка накрывает меня с головой, и на этот раз я знаю: началось по-настоящему.

Валексия командует. Ее голос удерживает меня в реальности, пока тело рвет себя на части, выталкивая новую жизнь.

— Тужься! Давай, девочка, тужься!

Я ору. Я рычу. Я проклинаю Лиран, Фенриса, Императора, всех драконов вместе взятых. Я проклинаю Рагнара, который стоит рядом со мной на коленях, держит мою руку и продолжает вливать в меня свой огонь, как колыбельную.

— Дыши, любимая, дыши…

— Заткнись! — ору я. — Это ты во всем виноват! Ты и твой… твой… АААА!

— Головка показалась! — кричит Валексия. — Еще раз, Айлин! Еще!

Я собираю все, что у меня есть. Всю свою любовь. Всю свою ненависть. Всю тьму Лиран, которая живет в этом теле, и весь свет, который Рагнар вдохнул в меня за эти полгода. Я собираю это в кулак,и толкаю.

И в этот миг Зов Хаоса, который бил по нервам все это время, вдруг захлебывается. Как будто кто-то перерезал глотку кричащему. И в наступившей тишине я слышу тоненький, надрывный, живой плач.

— Мальчик, — выдыхает Валексия. — Драконы великие, мальчик…

Она поднимает маленький, сморщенный комочек, переливающийся золотом и бархатной тенью. Его кожа мерцает, и по ней бегут волны: свет сменяет тьму, тьма сменяет свет, словно спорят две стихии, не в силах решить, кто из них настоящий.

Но это не спор, а единство.

— Дайте его мне, — шепчу я. — Дайте…

Валексия кладет его мне на грудь, и я забываю о боли, о страхе, о войне за дверями. Я смотрю в маленькие глаза — еще мутные, но уже золотые, с бархатными ободками вокруг зрачков, и понимаю: вот оно. То, ради чего я прошла через смерть.

— Хранитель, — выдыхаю я. — Ты — наш Хранитель.

Он не отвечает. Он просто тычется носом в мою грудь и затихает, согретый моим теплом.

И в этот миг где-то далеко, на горизонте, Великая Печать вспыхивает.

Я чувствую это. Мы все чувствуем это — каждый дракон в радиусе сотен миль.

По земле прокатывается дрожь, волна силы, как удар гигантского сердца.

— Получилось, — голос Рагнара звучит охрипше. — У нас получилось.

Он смотрит на меня. На нашего сына. И в его глазах я вижу слезы, которые он не прячет, потому что сейчас можно.

— Я люблю тебя, — говорит он.

— Знаю, — я улыбаюсь, чувствуя, как по моим щекам тоже текут слезы. — Я знаю, глупый ящер.

Морфогенез накрывает меня мягкой волной. Я чувствую, как черты лица плывут, уступая моему настоящему облику. Не полностью, но достаточно, чтобы Рагнар замер, вглядываясь в меня так, будто впервые видит.

— Айлин, — выдыхает он.

— Да. Это я. Я вернулась.

Мы замираем втроем посреди грохота и криков. Младенец сопит на моей груди. Рагнар обнимает нас обоих, закрывая от всего мира.

Дверь с грохотом слетает с петель.

Десятки культистов заполняют коридор. Вокруг мелькают черные балахоны, безумные глаза, ритуальные клинки в руках. Они пришли за моим ребенком. Пришли, чтобы отнять его и завершить то, что начала Лиран.

— Отдайте нам Хранителя! — визжит кто-то из них. — Он — ключ! Он — наш бог!