Книга Развод. Отринутая истинная генерала-дракона, страница 16 – Мила Зайн

Ловушка. Я сама себя в нее загнала. Я пытаюсь спасти ситуацию, изображая холодную усмешку.

— Я говорю о чести рода Аматерас, Элара. О том, что такие, как он, не способны держать в штанах то, что им принадлежит. Неважно, кто рядом — жена или любовница. Теперь можешь идти.

Я отпускаю Элару, и ее слова продолжают эхом звучать в тишине.

Я подхожу к вазе, где стоит увядший лунный лотос. Машинально, не думая, я касаюсь кончиком пальца сухого, потемневшего лепестка.

И происходит невозможное.

Под моим прикосновением цветок на мгновение оживает. Лепестки наливаются жемчужным светом, расправляются, источая тонкий, сладкий аромат. Я отдергиваю руку в испуге, и в то же мгновение цветок обращается в горстку серого праха.

Я смотрю на свои пальцы. Что это было? Магия Лиран? Тело помнит то, чего не знаю я?

Эта сила… она пугает. Но она может стать оружием.

Тяжелый, властный стук в дверь вырывает меня из оцепенения. Я не успеваю ответить. Дверь распахивается, и на пороге появляется генерал.

Элара бледнеет, проскальзывая тенью прочь из покоев.

Рагнар.

Его лицо подобно маске скорби и вины. Под золотыми глазами залегли темные тени, мундир сидит так, словно стал на размер больше.

Рагнар выглядит так, будто его пытали.

И часть меня, та, что все еще помнит любовь, отзывается на его боль уколом сочувствия.

Но я тут же давлю это чувство, заталкиваю его в самый дальний, самый темный угол души.

— Лиран, — его голос хриплый, надломленный. — Нам нужно поговорить. О нашем будущем.

Он смотрит на меня, и в его взгляде нет и тени страсти, которую он испытывал к ведьме в моих фантазиях.

Только долг.

Тяжелый, как могильная плита.

Игра началась.

Рагнар

Ночь.

Она всегда приходит ночью.

Сначала я слышу ее крик.

Он вырывает меня из вязкой дремы, и я снова там, на площади, под тысячами жадных взглядов. Снова поднимаю руки, и с моих пальцев срывается пламя.

Я вижу ее лицо, искаженное не столько физической болью, сколько абсолютным, всепоглощающим осознанием моего предательства.

Она смотрит на меня, и в ее глазах больше нет любви. Только презрение.

«Доверься мне», — шептал я.

Огонь ревет, пожирая ее тонкую ритуальную рубаху, лижет кожу, обращает волосы в пепел за одно мгновение.

Я хочу отшатнуться, отдернуть руки, но они словно прикованы невидимыми цепями. Я ее палач. Я ее убийца.

Запах горелой плоти забивает ноздри.

Запах моей погибшей жены.

Моей истинной.

Я просыпаюсь, впиваюсь когтями в шелк простыней. Они рвутся с тихим треском. Грудь вздымается в рваном ритме, легкие горят, словно я надышался дымом с того самого костра. Холодный пот стекает по вискам, по спине.

Я один в огромной постели. В постели, которую она делила со мной.

С тех пор я не спал. Лишь проваливался в огненное марево на час или два, чтобы снова быть выброшенным на берег реальности, разбитым и опустошенным.

Встаю, подхожу к окну.

Ночной замок спит, но я не чувствую покоя. Я в ловушке. В ловушке из долга, вины и моего ребенка, растущего в чреве ведьмы.

Я хочу пойти к отцу. Ворваться в его покои, схватить за воротник его траурного камзола и высказать ему в лицо все, что я думаю. О его жестокости, о его манипуляциях.

Его слова прожигают мозг снова и снова: «Эта Империя будет спасена сталью и кровью. Я не повторю ошибок прошлого».