Книга Все дело в кузнеце, страница 36 – Кристина Шефер

Сейчас я сидела на широком подоконнике, заваленном подушками, в своей комнате и, отложив книгу по магии, которую читала, задумалась. А ведь за последние несколько месяцев я сильно изменилась. Казалось, вся наивность куда-то испарилась. Я стала даже выглядеть старше, чем есть. Милли и мадам Мариетта даже шептались об этом между собой, а я случайно услышала.

Сперва я переживала, а потом решила, что так даже лучше. Я стала чаще обращать внимание на действительно важные вещи. Которые важны для моего выживания. Учеба стала даваться легче. Любую информацию, что узнаю, даже мельком, впитываю, как губка. Часто даже ненужную.

Хотя как скакать. Некоторая кажется ненужной, а потом оказывается решающей.

Ведь если бы я не знала особенности нимф, не стала бы просить за мать. А следовательно, нимфа бы и не стала мне помогать.

И вот ещё вопрос. От чего я так резко изменилась? Это последствия эксперимента или влияния силы лесного народа?

Кто знает. Но спокойствия это не придает. Над всем этим думала я, глядя на струи дождя, стекающие по большому окну и кутаясь в белоснежную пушистую шаль.

Подготовку к ритуалам граф начал ещё через месяц. Мама к этому времени как раз поправилась, но ее он решил использовать только в парочке испытаний. А вот для меня приготовил целый аттракцион.

Меня снова топили, я сгорела заживо и окунулась в холод. Чего только не было. Но пока выживала. Результата по-прежнему не было, и граф страшно расстраивался. Несколько раз ездил в столицу и потом возвращался с новыми книгами. Снова изучал, делал расчеты и снова проводил ритуалы, где основное внимание уделял мне.

Так прошел год.

И вот наступила весна, затем лето и снова мое День рождение. В этот раз я уже ожидала своих родных и близких. Подготовила им небольшие подарочки загодя. Уточнила у родителей, выполнят ли они свою часть сделки ещё за месяц до. Они уверили, что да.

Вечером накануне праздника никак не могла успокоиться. С трудом уснула.

А проснулась от того, что Милли отдернула шторы, и солнечный свет лился прямо на меня. Пылинки на свету закружились, разгоняемые ее беготней.

— Доброе утро, мадмуазель. Вы просили разбудить вас пораньше, — сообщила она, улыбаясь.

— Да, спасибо, — ответила я и, выбравшись из пушистого одеяла, села на край.

— Простите, но выглядите вы не очень. Может, все же ещё поспать? — с беспокойством спросила она.

— Нет. Сейчас умоюсь, и станет легче, — сообщила я с уверенностью, которую уже не ощущала.

Странно. Обычно мне плохо сразу после зелий или ритуала. Сейчас уже три дня прошло после него. В этот раз сразу после было лёгкое недомогание и все. А вот сейчас резко стало нехорошо. Или это от того, что легла поздно?! Понять бы.

Маме же было так плохо, что она вообще слегла на два дня. Сейчас не сказать, что летает по дому, как ещё год назад, но вполне активна. Все же нимфа была права. Мама отнекивается, но и граф, и я заметили, что ее светлые волосы местами стали ещё светлее. Седеет. А ей ведь только двадцать восемь.

А что будет со мной? Судя по отсутствию внешних изменений, пока я себя не исчерпала, но не ясно, когда наступит и мой предел.

На этой «оптимистичной» ноте я пошла в ванную. Затем Милли помогла мне одеть новое многослойное жёлтое платье из шелка, поверх частично украшенное плотной темно-оранжевой тканью с круглыми вырезами, размещенными через каждые два сантиметра. Ткань очень плотная. Мы из нее сделали наплечники с изгибом ткани на восточный манер. Пустили плотно облегать талию, создавая как бы видимость корсета и талии. А ниже она расходилась и покрывала часть подола, спускалось двумя широкими полосами до самого пола.