Книга Алая сова Инсолье, страница 53 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

С ума сойти. Она его тоже приспособила в качестве сторожа! Эй! Это я должен нетрадиционно использовать покойников, мне по крови, рангу и профессии положено! А святым — нельзя.

Ну, зато я еще раз уверился, что детеныш у нас с ней интересный получится. Если даже у святой талант разговаривать со всем темным и мертвым, то там уже при рождении минимум ранг послушника будет. Сделаю парню игрушки из мелких духов, они забавно пищат, если их трясти. И гончую подарю, костяную. Ни грязи, ни вони, в отличие от живых, а сыну в радость.

Алла

— Отличная мышь, очень жирная, — похвалила я. — Ешь сама, мы сыты. А тебе котят кормить.

Кошка, которую я пригласила в корзинку с подстилкой, оказалась на удивление умненькой. Как, впрочем, все животные, с которыми я тут встречалась. Во всяком случае мне казалось, что она понимает простые слова.

А еще кошка осознанно попользовалась нашей повозкой, чтобы переночевать, и утром сама потащила котят в кусты, в вырытую за ночь нору.

Я сомневалась, если честно, правильно ли оставлять эту пушистую семейку в лесу. Все же опыт моего мира говорил, что домашние животные, привыкшие жить рядом с человеком, в дикой природе не выживают. Но здесь, похоже, все несколько иначе.

Потому что заботливая родительница с утра продемонстрировала мне штук пять задушенных мышей, и правда весьма жирных. А одну даже положила мне на подушку под самый нос. Короче, показала, что пропитание добудет. И к людям возвращаться не жаждет.

Как так вышло, что в повозке обнаружился третий котенок, когда мы уже уехали с места ночевки на полдня пути, — загадка.

— Да эта тварь его еще на торговом перекрестке притащила и спрятала к нам, — ругался Инсолье, в чьих очередных подштанниках сюрприз и обнаружился. — Умная тварь. Черных себе в лесу оставила, а это дохлое недоразумение нам подбросила!

Котенок на ощупь был меньше, чем двое других, пищал почти неслышно, а еще его шерстка под моими пальцами ощущалась более длинной и грязно-белой.

— Какого он цвета? — решила уточнить я у Инсолье.

— Помоечного, — буркнул мужчина. — Весь в саже, траве и шатт знает в каком еще го… в чем еще. Выкинь вон в канаву, самое ему там место.

— Знаешь же, что не выкину.

— Ну хорошо, возьмешь ты его — и что, будешь смотреть, как он медленно в муках загибается у тебя на руках?

— Не буду. — Я осторожно окутала нитями маленькое тельце. Кажется, кошка бросила малыша не потому, что хотела нас осчастливить, а потому, что детеныш и правда был не жилец. У него внутри, почти как у Хрюши в день нашей встречи, был такой клубок кривых огрызков, что…

— Да брось, говорю же. Сутки без еды и тепла матери ни один детеныш не выдержит. А молока у нас точно нет, даже коровьего. Он почти сдох. Подгадила нам твоя облезлая знакомая. — В голосе Инсолье проскользнула усталость. — Или просто бросила детеныша, которого все равно не могла спасти. Это жизнь.

— Нет. — Голос обрел твердость, как всегда, когда я была очень сосредоточена на деле. Если мне, тогда совсем неопытной, измученной и ничего не понимающей, удалось помочь Хрюше, то сейчас я должна справиться просто на ура.

Увы, все оказалось сложнее, чем в первый раз. Ниточки в клубке рвались под пальцами и все больше запутывались. Чего-то отчаянно не хватало. Я сама не знаю, как так вышло, что я подхватила из окружающего пространства сначала бледно-сиреневый жгутик Хрюши, а потом и ярко-фиолетовую нить, которой все время щупал воздух вокруг меня Инсолье.