Книга Алая сова Инсолье, страница 50 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Это цвет церковников. За такое богохульство меня тоже сожгут. Ненормальная идиотка.

— Если все равно за каждый шаг сожгут, какая разница, за какой именно? — Я философски пожала плечами. — К тому же никто не заставляет тебя демонстрировать подштанники посторонним. И что, теперь несчастных черных кошек убивают вообще везде?

— Нет, только в храмовых землях и поблизости от них. Что ж. Хорошо, — выдохнул Инсолье через некоторое время. — Но раз уж ты решила пойти против этого мира, будь добра и… поклянись, что больше не сбежишь.

— Так я и не сбегала.

Котята уже присосались к матери, все это несчастное семейство было надежно спрятано в глубине повозки, и можно было устало присесть на колесо.

— Нет, слепая, нет. Ты вообще. Больше. Не отойдешь одна от повозки. Дальше чем на три шага! — рявкнул он в голос так, что я едва не свалилась со своего насеста.

А еще вокруг зазмеились фиолетовые нити. Множество фиолетовых нитей, которые опутали мои руки и ноги. Они не сковывали движения, нет. Но буквально привязывали меня множеством фиолетовых струек к нашему средству передвижения.

— А почему тебе это так важно? — эта мысль меня давно мучила, но я только теперь, в запале от недавней драки, смогла ее озвучить. — Зачем я тебе вообще? Почему ты со мной возишься?

— Тебя ищут. За хороший выкуп. Вряд ли для теплых объятий. — Намагичив непонятно что, Инсолье выдохнул с облегчением.

— Ты же наемник, — напряженно напомнила я. — Ты сам сказал, что задаром не работаешь и никого не спасаешь. Со мной ты уже рассчитался и больше ничего не должен. Так почему?

— Потому. Что я. Так хочу, женщина! — злобно выдохнул он мне в лицо, схватив за плечи и притянув к себе почти вплотную. — Прихоть у меня такая. Понятно?! Ты права, долгов между нами уже нет. Потому и объяснять я тебе ничего не обязан. Ты все равно своими расплавленными добротой птичьими мозгами вряд ли что-то поймешь. — Он оскорблял меня, но его действия полностью противоречили его словам. Потому что Инсолье устало опустил голову мне на плечо, сдавливая в объятиях. — Потерпи хотя бы до границы здешнего владения. Там дальше власть церкви уже не так велика. А сейчас, собрав такую компанию, мы буквально нарисовали на твоей прекрасной заднице мишень. Не только для церковников, для всех.

— Ты думаешь, кто-то из мелких пакостников побежит рассказывать родителям, как они бесились на помойке, получили там палкой от какой-то тетки и убежали? Сомневаюсь.

— В красках, Имран. Ладно, пошли снова в лес. Выпустим кошку, мышей там полно, лето впереди теплое, прокормится и котят выкормит.

— Погоди, но мы же ничего не узнали про убийцу.

— И не узнаем! Пока я тебя не переодену. И сам не переоденусь. И телегу не переделаю. И кабана… тьфу. Может, превратим его в корову? Конечно, мелкая корова выйдет, пузатая. Ну так болела в детстве. Некоторые на юге на коровах и пашут, и ездят… Короче. Вернемся на торги завтра. Приедем с другой стороны. И вообще другими людьми.

Инсолье

Шаттов хрен всем живым богам в самые неприличные места! Это не женщина, это… это… недоразумение пополам со стихийным бедствием!

Нет, котят она и раньше спасала, это помню. Весь орден помнит, потому что им пришлось за теми по всем «святым» углам убирать. Даже я помог разок, чтобы втереться в доверие. Не очень помогло, правда, но не суть.