Книга Алая сова Инсолье 2, страница 95 – Ирина Смирнова, Ива Лебедева

— Это они так нас будят или, наоборот, укладывают? — сонно полюбопытствовала Элле, не открывая глаз и притираясь ко мне всем телом.

— Это они нас так прячут, чтобы не травмировать детскую кошачью и заодно паладинскую психику. Ты себя-то видела? На снежном барсе и то меньше пятен, — хохотнул я, самодовольно рассматривая следы своей любви на нежной коже жены. — А на моей спине, кажется, действительно высекли, а точнее, выскребли какую-то картину.

— А… значит, можно не вставать… — сделала логичный вывод жена. И снова об меня потерлась. Сытость в некоторых местах как-то подозрительно быстро сменилась другим чувством. Уй…

— Ба-бабх! — раздалось вдруг где-то над поляной.

Мы подскочили как ужаленные и рванули из палатки как были — голышом.

Снаружи нас ждал озадаченный и озабоченный паладин с магическим посланием в руках. Не отрывая глаз от текста, он приказал:

— Быстро собирайтесь. Филиппу нужна наша помощь!

Потом поднял наконец взгляд, побурел и взвыл:

— И оденьтесь уже, бесстыдники!

Алла

Я смеялась, наверное, минуты три. Но все же совладала с собой и попросила нашу Мальвину о повторении:

— Так, давай по порядку, где сейчас Филипп?

— В гробу. Хрустальном, — мрачно выдал паладин, тяжело вздыхая. — И почему тебя это так смешит?

— У-у-у-ху-ха-ха, ох. Это долгая история, ха. По пути расскажу. Так, почему он в гробу — догадаться можно. Видимо, кто-то в церкви заметил тело без души и решил, что он кони двинул.

— Какие кони? — У Паоло аж глаз дернулся.

— Умер. Говори по-человечески. Решили, что он умер, — поправил меня Инсолье, так и не выпуская из объятий и попутно торопливо кутая в какую-то тряпку. Кажется, в мою же нижнюю юбку. Сам при этом как стоял голышом, так и продолжал стоять, ничуть не смущаясь малиновой физиономии нашей Мальвины.

— Да, так вот. Почему гроб именно хрустальный? У вас так принято?

Я едва сдержала себя, чтобы снова не засмеяться.

— В таких святые мощи хоронят. Чтобы каждый верующий мог прийти и получить благословение, — пояснил некромант и более-менее удовлетворенно выдохнул. Напяленная на меня юбка прикрыла все стратегические места. Еще бы, он же мне ее до подмышек натянул.

— То есть гроб… прозрачный хрустальный гроб ставят где-нибудь в церкви и открывают к нему паломничество? Все смотрят, как разлагается труп, и молятся на него? — решила уточнить я.

— Труп не разлагается, на нем заклинания консервации и заморозки. И да, молятся. За отдельную плату можно прикоснуться губами к…

— Ха-ха-ха-ха! — все-таки не выдержала я.

— Да что смешного-то? — даже Инсолье заинтересовался.

— Ох… а еще никто из святых после такого поцелуя не просыпался? Ну, хотя бы от осквернения своей непорочности? — Я уже почти икала от смеха.

— Так хрусталь же целуют, а не труп!

— А-а-а! Вот в чем ваша проблема.

— Какая проблема?!

— Ну, поэтому святые и не оживают, как та спящая красавица. Помнишь, мы даже с самим Филиппом это обсуждали. Как в воду глядели!

— Мертвые боги, — вдруг содрогнулся мой муж и уронил штаны, которые как раз нашел и собирался надеть. Лучше бы не надевал, кстати, местный вариант трусов ему очень шел. Почти ничего не прикрывал… хотя совсем голым еще лучше! — Элле, ну нельзя же так. У меня живое воображение. Как представил, что вся эта святая толпа повылазила из гробов и давай вещать… ужас! Хотя с учетом того, что мало кто из возведенных в ранг святых умирал настолько молодым, как наш, там еще поискать придется тех, кто осмелится лобызать эти древние мощи.