Книга А единороги будут?, страница 255 – Ирина Смирнова

— Скорее! Я хочу тебя… Ну, скорее же!

А мой мужчина продолжал изощренно мучить, целуя меня между ключиц, гладя ладонями мою грудь, губами и языком лаская каждый сосок отдельно, а потом принялся опасно медленно спускаться поцелуями все ниже и ниже. И тогда я, изнывая от желания, запустила пальцы ему в волосы, подтащила его вверх, впилась губами в его губы, обхватила ногами его за бедра и сама начала тереться о его возбужденный член, требуя, наконец, чтобы он вошел в меня, а не распалял еще больше!

— Леди… Какая вы у меня ненасытная иногда… Как хищница, — сдаваясь, Рикиши попытался войти в меня медленно и осторожно, но я, рыча уже, действительно, как настоящая хищница, обхватила его ногами и руками, жадно овладевая, хотя и лежала снизу. Ногти практически впивались моему мужчине в кожу, зубами я уже пару раз укусила его за плечо… А нечего… издеваться!

Смирившись, что плавно и ласково я сейчас не желаю, Рики обхватил мои ноги, разводя их в стороны и назад, заставляя меня практически упираться ими в стену. А потом принялся буквально вбиваться в меня, с силой, быстро, закусив губу и смотря мне в глаза. Внутри у меня все ныло от желания. Я сама пыталась двигаться бедрами ему навстречу, сжимая член мышцами и чувствуя, как зарождается неудержимая лавина оргазма, не привычно–текучего, сладкого, как патока, от которого тело тает и растекается, а мощного, резкого, как взрыв, как выброс вулканической лавы, готового все смести и выпить все силы. Когда ты просто падаешь и забываешь обо всем на время, и только пламя внутри продолжает гореть, уничтожая все вокруг. Но сначала ты осознаешь, что все твое наслаждение находится на кончике головки его члена, и от того, как он движется в тебе, зависит, взорвешься ли ты сразу, разлетишься на сотни осколков, или все таки будет серия маленьких взрывов, один сменяющий другой, все слабее и слабее.

Я не хотела много маленьких, мне надо было сразу… огромный… сильный… мощный… и, желательно одновременно с Рикиши. Так что я тянула изо всех сил, и он — тоже. Мы смотрели друг другу в глаза, слившись в единое целое, балансирующее на краю удовольствия. И, наконец, рухнули в бездну, обнявшись, вцепившись друг в друга руками и ногами, соприкасаясь телами, ощущая чужую внутреннюю дрожь и сердцебиение, как собственное.

Когда сознание начало немного проясняться, я наткнулась на злющий взгляд желтых глаз, и, посмотрев вниз, оценила, что по полу извивается и переливается змеиная половина тела нага. Человеческая же, скрестив руки на груди, изображала олицетворение укора совести.

Сделав вид, что совершенно не понимаю, что здесь такого только что происходило, и почему меня сверлят недовольным взглядом, я вылезла из кровати и в обнаженном виде продефилировала в сторону ванной. Шакрасис издал что–то среднее между шипением и рычанием. Рикиши, давясь смехом, ретировался в ванную вместе со мной и принялся одеваться в более–менее высохшую одежду. Из чувства благодарности за хорошее утро я даже подсушила ему сапоги и привела в порядок стоящие задеревеневшим колом штаны.

Высунувшись в комнату и наткнувшись на суровый взгляд нага, я снова скрылась за дверью, уселась на край ванны и виновато посмотрела на Рики:

— Ну, и что нам теперь делать? Никакой личной жизни, даже когда мы вроде бы наедине.