Книга А единороги будут?, страница 145 – Ирина Смирнова

— Насмерть?! — я произнесла это вслух и оглядела сначала выложенные на столе мечи, потом двоих дроу, продолжавших сидеть с мрачными лицами.

— И часто у тебя такие припадки, элгкарес? — несколько неестественно засмеялся гном. — И нечего на меня так пялиться, чернозадый красноглаз! — буркнул он Бхинатару, но сразу заткнулся.

— Насмерть, леди. За Мать своего Дома дроу бьются только насмерть. И желающих пожертвовать своей жизнью ради этого невоздержанного на язык существа не оказалось. А учитывая, сколько раз он вас уже оскорбил, жить ему осталось ровно до вашей росписи на купчей.

Мальчишка зыркнул на Рикиши, потом на меня и отвернулся.

Наконец, из подсобки вышел хозяин гостиницы, как–то вдруг резко из бодрого и деятельного мужика средних лет превратившийся в уставшего и довольно давно уже живущего свирфнеблина.

— Тебе дядю совсем не жаль, срань неприятная?! — не удержавшись, поинтересовалась я.

— От срани и слышу… — пробухтел гном, однако в его голосе прозвучало что–то, похожее на чувство вины. Не безнадежен, значит.

— Вот, все документы, — хозяин гостиницы выложил перед нами две бумаги, написанные одним и тем же почерком, но на разных языках. Одна — на темноэльфийском, вторая на каком–то другом, тоже мне незнакомом. Обидно, но, похоже, при переносе я получила знание лишь яхольского. — При вас пишу отказ от владения в пользу…?

— Икари Элис Мируан Алеан Вал Тарнизо, — выдала я, почти без запинки сборную солянку из своих имен.

— Значит, это точно была не шутка. Человечка — Мать Дома илитиири! Куда катится мир?! — высказывая все это, он размашисто расписался на обеих бумагах, предварительно написав по предложению на соответствующих языках. — Все! И чтобы больше я ни вас, ни его не видел. Утром, как проснетесь, так и проваливайте из моей гостиницы куда хотите!

Я кивнула Бхинатару на тарелки с давно остывшей едой:

— Пролевитируй их к нам в комнаты.

Сама же подхватила свое новое приобретение и пинками погнала впереди себя вверх по лестнице. Мальчишка ругался, огрызался, но шел…

— Что, прямо здесь убивать будете? — фыркнул он, влетев от моего пендаля прямо в комнату и замерев с гордой рожей невинного страдальца.

— С одной стороны, ты нам достался совсем бесплатно, так что мы ничего не потеряем. С другой — никакого морального удовлетворения от твоей смерти я не получу.

Бхинатар, уже доставший меч и вставший наизготовку, посмотрел на меня, как ребенок, у которого только что отняли любимую игрушку.

— Леди, это существо много раз оскорбило вас и не извинилось. Оно необучаемое и ни на что непригодное. К тому же мы здесь по делу, помните? — Рикиши высказал все это вслух, глядя на злобно сверкающего глазами гнома. Уж больно заметно сверкающего. Так и есть — плачет, засранец. Глаза влажные, взгляд злой… на язык невоздержан.

— Бхинатар, а ты можешь его просто дара речи лишить? С его–то недержанием это будет страшное наказание, гораздо более суровое, чем смерть.

— И что, мы этого иблита с собой потащим?! — тут уже проняло Чхара.

— Сам ты «иблит», тварь чернозад… — дальше мальчишка только раскрывал рот и гневно сверлил взглядом то меня, то моего мужа.

— И что теперь, госпожа? — мрачно поинтересовался Бхинатар, неодобрительно поглядывая на размахивающего руками гнома, который сначала пытался издать хоть звук, потом кинуться на моего мужа, а теперь валялся на полу и стучал по нему кулаками и ногами.