Онлайн книга «В моем счастье прошу винить амнезию»
|
Все прояснила Альбин, с заметной поспешностью подхватывая меня под руку: — Дорогая, не надо. Это свежее пятно, его вполне можно удалить каким-нибудь обычным чистящим средством. Без магии! Я пару секунд смотрела на диван, на них всех по очереди, на Ранджара… А потом как поняла! И чуть не лопнула в попытках не рассмеяться на весь холл! — Очень дорогой диван? — через отчаянные попытки сдержатся уточнила я. — Это Тобертино! — пафосно воскликнула свекровь, все еще со страхом глядя на меня. — Из последней коллекции Италийского салона мебели! — М-м-м, — я уважительно покивала, а потом будто невзначай заметила: — такая дорогая мебель, такая красивая. Кто только додумался влезать на нее ногами в обуви? Уши бы ему накрутить за такое варварство, верно, мама? Правильно я угадала. Именно Фирин тут же дернула руками в попытке прикрыть уши. Конечно, она не довела жест до конца, сдержалась и сделала независимое лицо. Но мне хватило для понимания. — Мама! Бабушка! Папа! Внезапная звуковая атака прервала неловкую сцену. Теперь уши руками прикрыли все. Еще бы, двое влетевших в холл мокрых и грязных детей орали, как на пожаре, пронеслись, оставляя заметные следы на коврах и мраморном полу, от входной двери к нам и с ходу, во всей своей болотно-газонной красе, запрыгнули на тот самый белоснежный диван! Немая сцена длилась всего несколько секунд, пока милые детки — на вид мальчику и девочке было лет по десять — не принялись снова вопить и прыгать по дорогущей замше, словно нарочно пачкая ее травой, мокрой землей и еще ифрит знает чем. — О, небесные пэри… — Свекровь так побледнела и схватилась обеими пухлыми ладошками за сердце, что я всерьез за нее забеспокоилась. Противная курица, конечно, но все же мать Санджея. Не дай бог, сляжет, а я, как старшая невестка, обязана буду за ней ухаживать! Но тут разморозилась, наконец, Альбин, отпустила мой локоть и кинулась ловить детей: — Рамияр! Берин! Что вы делаете! Прекратите, вы что, не видите, что пачкаете дорогую мебель! Тщетно. Дети только заверещали и заскакали еще веселее. Девочка, у которой один бант на голове расплелся, а второй торчал воинственным грязным пропеллером, махнула в мою сторону: — Подумаешь! Эта уберет! Как интересно. Пренебрежение в детском голосе мне не почудилось. «Эта» — обращение к старшей тете? Тут что, вся семейная субординация с ног на голову поставлена? Коза больной жене старшего брата по лицу бьет, эти два комочка грязи, самые младшие, а ведут себя даже не как избалованные дети, а как два ифрита, которым лампу вовремя не натерли. — Уберу конечно. Прямо сейчас. — Я спокойно подняла руку и мысленно нарисовала вокруг нее затейливую вязь из зеленого тумана. Почему-то это было очень просто, даже напрягаться не надо. Как будто я давно привыкла приводить слишком невменяемых субъектов в чувство именно таким способом. Хм… странное ощущение, но в памяти по-прежнему пусто. — Заодно и от микробов избавимся, одним махом! — Не-е-ет! — дружно заорали все. Мадам Зинин попросту стекла с дивана на пол в полуобмороке, коза шарахнулась было в сторону, но опомнилась и кинулась оттаскивать маменьку, а младшая невестка в невероятном вратарском прыжке схватила оба своих мячика грязи и вместе с ними отлетела в сторону мужа. Ранджар их, конечно, поймал. Но с лицом утонченного аристократа султанского периода, которому на голову с верхнего этажа вылили ведро помоев. Ужас пополам с искренним недоумением — как это вообще могло произойти⁈ |