Книга Лайриэйль Лайвджой, страница 396 – Ирина Смирнова

— Разберемся, - не дала я сбить себя с темы, - рассказывай.

— В гареме нашелся кандидат на роль Старшего, но я его кандидатуру, - Найс выплюнул это слово с таким лицом, как будто гадость какая-то в рот попала, - не одобряю. И свое неодобрение мне придется сегодня ночью высказать физически. Таковы правила.

— Так... - я села на кровати и задумалась.

Больше всего мне сейчас хотелось вцепиться в Сокровище не только руками и ногами, но и зубами, и никуда не отпускать. И только огромным усилием воли я давила в себе эту глупую панику. На это уходили все силы. Контролировать лицо было уже нечем, и, думаю, Найс читал по нему все мои мысли, как титры к инопланетному фильму: крупными буквами на каждый сменяющийся кадр. И про "вцепиться", и про "сама убью". И сестер с разборками по факту драки он там прочел наверняка, и собственную покалеченную тушку поперек моего порога. И то, как я давила все это мыслями о том, что он у меня большой мальчик. Умный, сильный. Мой мужчина. Да я просто должна верить в то, что он справится с каким-то там претендентом!

— Ты, конечно, можешь приказать мне отсидеться под твоей юбкой, но тогда меня никто уважать не будет, и в первую очередь ты. Ну и я сам себя - тоже.

— Могу, - согласилась я. - Но не буду. И не только потому, что уважение под юбкой испаряется, - я посмотрела на него долгим, много чего выражающим взглядом. - А потому что знаю: ты справишься.

И если он сейчас не поймет и не полезет свою госпожу обнимать, успокаивать и выражать любовь и признательность за то, какая она у него замечательная и вообще самая лучшая, то это не мой Найс. А помимо выражения любви и признательности меня еще срочно надо утешать и успокаивать и... Просто поцеловать!

Найс намек понял, улыбнулся, подсел ко мне поближе:

— Я так и не успел загладить днем свою вину, - произнес он, проникая рукой под одеяло. - А сейчас еще ухожу, оставляя свою больную госпожу в обществе двух молодых наложников, совершенно неприспособленных к ухаживанию за тяжело больной женщиной.

— Очень тяжело больной, - вздохнула я, прижимаясь к нему покрепче. - Вину потом будешь заглаживать в пятикратном размере. Или десятикратном! - попытка улыбнуться провалилась. - Найс, осторожно там. Будь внимательнее. У меня какие-то плохие ощущения. Не знаю, но...

— Гони эти ощущения прочь. Все будет хорошо, - уверенно пообещал Найс. - Уши только, в смысле задницы, не отпускай сегодня, ладно? И распломбированную покормить не забудь, - хихикнул он ехидно.

— Потом сразу ко мне, - потребовала я. - Ты же понимаешь, что не засну.

— А вот это зря. Вы лучше поспите, а потом я приду и как начну вину заглаживать… - Найс, встал с кровати и поклонился, я же, удивленная резким переходом с «ты» на «Вы», нахмурено залицезрела взволнованную Рисье-лисью мордочку за стеклом.

Когда за Найсом захлопнулась дверь, я полежала секунд тридцать, внушая себе, что в первый день душить мужа - это дурной тон, и кобра не поймет. Потом еще пару секунд повспоминала, какая мордочка хорошенькая, а помидорка голодная, и сделала неожиданный вывод: чем лежать и накручивать себя, лучше заняться ими. Пусть отвлекают.

— Сюда идите, театралы, буду за подслушивание премии раздавать! - и сделала грозное лицо.

Ши:

А-хре-неть, меня оставили в кои-то веки одного и без присмотра! Б...я, жить да радоваться, только вот сидеть больно. Ведьма решила учить меня манерам, мммать ее, чтобы не стыдно было вывести "в общество". Какое, нахер, общество, когда она меня до сих пор ныкает, как дворняжка любимую кость, шипит на белобрысого, чтобы я нигде не мелькал и вообще - слился с его комнатой и не отсвечивал. И тут же "манеры"! Б...я, которые заключаются в том, что я должен изображать помесь комнатного зверька с долбанутым фанатом женского доминирования! Глаза в пол, руки за спину, раболепие поперек всей морды. "Да, госпожа", "как прикажете, госпожа", "я виноват, госпожа"... Тьфу!