Книга Лайриэйль Лайвджой, страница 248 – Ирина Смирнова

Я, честно говоря, отнеслась к предложению без энтузиазма. Если не считать Сокровища, весь остальной здешний зверинец по нынешним временам - головная боль и никакой конкретной пользы. Одни кактусы чего стоят…

Кай с утра, как только услышал про замену Ройсу, плевался колючками и огнем, а потом вдруг нездорово оживился и с маниакальным огоньком в глазах стал рекламировать мне… Бэйлайде.

Я чуть завтраком не подавилась от такого предложения. Особенно когда представила у себя на коврике этого… труп. Потому как через пять минут общения с Кайем он только на удобрения и сгодится… нааафиг!

Выручил Найс, вовремя припомнивший некую давнюю историю двух подруг и юного художника.

Парень принадлежал дому и считался ценным. Красивый, в те времена совсем молоденький и по-настоящему талантливый мальчик.

И невезучий. Поскольку возжелали его со страшной силой две госпожи разом. Только вот получить насовсем не смогли, положение в доме ни одной не позволило единолично завладеть столь ценным кадром. Тра… кхм… играли по очереди.

Ну и не поделили в какой-то момент окончательно. Парень-то влюбился в одну из подруг, а второй завидно стало. Ну или просто жаба задушила, не суть. Только подставила та жаба ближайшую подруженьку так виртуозно, что возлюбленная госпожа нашего художника вылетела из дома без права даже чемодан собрать, не то что дорогого наложника прихватить.

Остался парень страдать от любви собственной и от любви жабьей, неудовлетворенной. Трахала жаба его уж совсем остервенело и не заиграла только потому, что по рукам дали. Играть - играй, а ценную собственность портить нечего.

Вот она и играла, все равно временами зверея так, что Найс бедолагу-художника по углам стал прятать.

В общем, история интересная, но бесполезная. Я так считала ровно до момента, пока Найс с загадочным лицом не упомянул, кто та изгнанная, но все еще пылающая к художнику любовью женщина. Та самая, да-да! Капитан гвардии. Это мгновенно заставило меня навострить ушки и выпустить коготки.

То, что ограбленная мною жаба-подружка по совместительству оказалась матерью Майрийши, меня не удивило и даже показалось приятным бонусом. Ее доченька действительно показывала мне как-то на парня-художника и хвасталась тем, как мамуля его пользует. Забыв упомянуть, правда, что мальчик принадлежит дому, а не личная жабья собственность. Теперь пусть объясняется с родственницей про длинный язык и неудачные подставы!

— Как его зовут-то? - спросила я у довольного, как кошак в сметане, Найса. Самого спрашивать бесполезно - забился в угол и смотрит тоскливо, ждет, когда зажарят и слопают, не иначе.

Я только сейчас пригляделась к нему повнимательнее. Мальчик красивый, но не в моем вкусе. Слишком… смазливый, что ли. И на первый взгляд зайчик зайчиком. Только вот взгляд… умный, глубокий, но потухший. Этот зайчик уже ничего хорошего от жизни не ждет. Стоит как положено, на коленях, руки за головой, красивое, чуть тронутое загаром тело исхлестано так, что иши его поливать из шланга… но стоит, и лицо спокойное. Спокойно-обреченное.

— Файвиш его зовут, можно Файв, госпожа. - Найс тоже сочувственно посмотрел в угол с парнем, потом вопросительно на меня и тихо спросил: - Может, имеет смысл ему сказать, что он тут не на алтарь для Матери Всего Сущего призван?