Книга Мкхарт, страница 135 – Ирина Смирнова

Леди замолчала, и, отведя взгляд от Вьена, принялась внимательно разглядывать мое лицо. Через минуту она заговорила вновь:

— Для полного успеха Кетхуму понадобилось оторвать Тхань от ее любовника, Вашего господина, — кивнула она в мою сторону. Криво усмехнувшись, она добавила: — Как я понимаю, это и было его ошибкой. У вашей службы, молодой человек, грозная и блестящая репутация. Герцоги Линь не простят покушения на свою семью.

Чуть помедлив, она снова перевела свой взгляд на Йонжа и тихо спросила:

— Что теперь со мной будет, Вьен? И, самое главное, что будет с моей дочерью?

Йонж побарабанил пальцами по столешнице.

— Ты будешь жить, Тинь. Ты и твоя дочь. Для вас ничего не изменится. Просто Кетхум, твой муж, уйдет из вашей жизни. Но нам потребуется твоя помощь.

— Да, Вьен, я уже говорила, что помогу всем, что в моих силах, лишь бы избавиться от этого помешанного на деньгах и власти чудовища.

— Хорошо. Следующий день будет последним для старого подонка. Но для всего мира ты и твой супруг уедете на минеральные воды, для длительного лечения его застарелых болячек. Думаю, ты понимаешь, что под видом мужа с тобой поедет наш агент. Если ты поведешь себя правильно, через какое-то время ты сможешь вернуться в столицу, к дочери.

— А Тхань? — неуверенно произнесла тьюди Тиньюнь. — Я смогу потом поговорить с внучкой?

— Возможно. — Йонж задумался. — Возможно, Тинь, когда-нибудь молодая госпожа найдет в себе силы и простит твое малодушие и предательство. Время лечит все.

Женщина опустила голову и по ее щекам снова потекли слезы.

— Я буду ждать, Вьен. Я буду ждать.

Тхань Ти Фаннизе:

Я сидела на диване в гостиной, свернувшись в клубочек, заботливо укутанная в плед, и отрешенно смотрела в одну точку. Внутри было пусто и тошно одновременно. Вроде бы я давно вычеркнула этих людей из своей жизни, интуитивно подозревая, что именно они могли быть как-то замешены в смерти отца. Но одно дело вычеркнуть их именно из своей жизни, забыть об их существовании, а другое — вычеркнуть из жизни вообще, отдать приказ об их убийстве. И пусть это будет скорее казнь… Ведь мы защищаемся, а не нападаем. Но все равно было ужасно больно. Да, это было верным решением и отменять его я не буду, но пережить… Смирится и пережить сегодня и завтра. Послезавтра уже будет легче, потому что точно ничего не изменишь. А сегодня… Сегодня решалось, сколько именно моих родственников уйдет в полное забвение. И память, услужливо, подло, прокручивала перед глазами все хорошее, что было у меня связано с дедушкой и бабушкой. И, как выяснилось, приятных воспоминаний оказалось не так уж мало.

Вот дедушка подбрасывает меня вверх и ловит и потом говорит маме: «Как она похожа на тебя в детстве!». Вот бабушка гладит меня по голове, утешая, и потом мы вместе с ней склеиваем разбитую Монгом вазу, «чтобы мама не расстроилась». Странно, мне в детстве было важно, чтобы мама не расстраивалась? А еще бабушка читала мне перед сном каждый вечер сказки, пока мама усыпляла брата. И я прижималась щекой к ее ладони и слушала, затаив дыхание… Я даже вспомнила ее запах — яркий цветочный аромат, настолько сильный, что даже когда она уходила, в комнате еще долго сохранялась иллюзия ее присутствия.

Если бы не сидевший у моих ног Рэйко, безотрывно вливающий в меня энергию, не знаю, как бы я выдержала эти несколько часов, пока Вьен допрашивал когда-то дорогую для меня женщину.