Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 321 – Леси Филеберт

Эрик с насмешливым взглядом наблюдал, как Лунтьера атакует его лучший друг, и атакованный даже не думал сопротивляться: на устах его застыла счастливая, недоверчивая улыбка, а глаза сияли так, будто он только что получил желанный подарок на Рождество.

— А ты... ты тоже... Помнишь меня? — тихо спросил Лунтьер, приподнимаясь на локтях. — Ты меня не забыл?

— Я, по-твоему, похож на человека, который страдает склерозом?! — возмущенно воскликнул Бестиан, глаза его метали молнии. — Ты же мой лучший друг! Как я мог забыть тебя, даже если бы захотел?! Объясняй сейчас же, что за бесовщина происходит?!

Вместо объяснений Лунтьер рассмеялся, искренне так, радостно, с чувством колоссального облегчения. А потом обнял Бестиана, крепко-крепко, несмотря на возмущенное и сердитое выражение лица друга.

— Даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, — пробормотал Лунтьер.

Бестиан перестал трясти друга и теперь смотрел на него с недоумением.

— Эй, ты чего? С тобой всё в порядке?

Он перевел растерянный взгляд на Эрика, молчаливо требуя хоть какого-то объяснения.

Господин Пророк тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он чувствовал себя универсальным переводчиком с языка «Безумие» на язык «Еще Большее Безумие».

— Бес, — начал он устало. — Присаживайся... В смысле, отцепись от Лунтьера, ты ему все ребра отдавишь. И приготовься слушать странную сказочку на ночь... Предупреждаю: история будет длинная и очень, очень странная. Если, конечно, твой мозг не взорвется на середине, как мой.

Эрик с Лунтьером поведали о колодце, о путешествии во времени, о Пресвятой Мелии, о первом Наставнике, о тысячах лет и о том, почему никто не помнит Лунтьера, и по мере повествования лицо Бестиана менялось. Гнев сменился недоумением, недоумение — недоверием, недоверие — шоком, а шок... Шок застыл на его лице в виде маски полнейшей прострации. Бестиан сидел с отвисшей челюстью, широко раскрыв глаза и пытаясь переварить информацию о том, что его лучший друг — это древнее существо, основатель академии и вообще — ходячий временно́й парадокс.

Бестиан сидел на земле, напоминая человека, которого только что огрели по голове увесистым фолиантом по истории магии. Его мозг, обычно занятый расчетом магических коэффициентов, а в последнее время — еще и планированием свадебного банкета, явно перегревался, пытаясь обработать информацию вселенского масштаба и уйти в официальный бессрочный отпуск.

— Так, стоп, стоп, стоп, — он ткнул пальцем в сторону Лунтьера. — Ты... первый Наставник Армариллиса? Тот самый, что когда-то вдохнул жизнь в академию и оставил отпечаток своей руки на стене? Да ты гонишь, бро! Это же какой-то... миф! Легенда!

— Судьба у меня такая, — легендой быть — криво усмехнулся Лунтьер. — Тихой такой легендой, о которой никто не помнит, ага. Ластик, как он есть.

Бестиан потер лицо ладонями, тяжело выдохнул, а потом в его глазах зажегся знакомый ехидный огонек.

— Слушай, если ты не хотел быть свидетелем на моей свадьбе, то так бы и сказал! — заявил он с широкой ухмылкой. — Ну не хочешь — не надо! Зачем было придумывать такой сложный финт ушами, чтобы улизнуть от обязанностей свидетеля? В колодец зачем-то нырял, десять тысяч лет в прошлом провел, в древних войнах сражался, Армариллис основал... Ну мог бы просто сказать, что у тебя голова болит — я бы понял!