Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 248 – Леси Филеберт

Любовь. Я осознал это с пугающей, абсолютной ясностью, пронзающей даже алкогольный туман. Не просто влечение, не симпатия. Дикая, всепоглощающая потребность быть рядом, защищать, чувствовать её тепло. И я... я чуть не убил её! Своими же руками. Своей силой! Как мне доказать Елении, что я здесь ни при чём? Как достучаться до нее, если вход в особняк Каллоса был мне закрыт?

От всех этих мыслей меня скрутило так, что я едва не стошнил прямо на ковер. Я снова глотнул айлинора — из четвёртой бутылки. Горечь обожгла горло, тьма позвала притупить боль, и я пошел у неё на поводу...

В день происшествия с пожаром и следующие два дня я пытался всеми правдами и неправдами пробиться к Елении. Бесполезно. Меня не подпускали к ней, никто, ни лекари, ни слуги Каллоса. Мне передавали через запертые ворота, что «мисс Штольценберг отдыхает и никого не принимает». Каллос отгородил её от меня, запер в своей золотой клетке, а сама Еления или ее фамильяр не выходили со мной на связь. Морф скорее всего боялся даже на минуту отойти от хозяйки, без устали подпитывая ее энергией.

Что ж... Раз меня не пускают по-хорошему, придется действовать по-плохому.

Я швырнул пустую четвертую бутылку на пол, и та укатилась под диван. Шатающейся походкой вышел из номера, не помня, как добрался до улицы.

Во мне плескалось слишком большое количество темного айлинора. Недопустимое, я бы сказал. Никогда не позволял себе так безобразно напиваться, я самому себе был противен в этот момент, но я с ума сходил от беспокойства за Елению и невозможности быть с ней рядом прямо сейчас.

Последний бокал айлинора был лишним — сознание помутнело окончательно, мысли путались, в голове гудело, и только одно желание гнало меня вперед, к её порогу — желание прикоснуться, обнять. Объясниться... Я признаюсь ей в любви, и она всё поймет, и простит меня, да!

Моя уверенность в собственном гениальном плане была непоколебима.

Гонимый вперёд порывом вдохновенного безумия, я сел за руль своего экипажа, совершенно не помня, как завел двигатель и рванул с места. Мир плыл вокруг, но я мчался, не разбирая дороги, пугая прохожих и круша всё, что попадалось на пути.

Глухой удар, скрежет металла. Я врезался в какое-то древнее дерево на обочине, снес античную вазу с цветами... Чуть не сбил с ног аристократа в погонах, проехался прямо по клумбе с редкими цветами на центральной площади...

Мне было плевать, на всё плевать. Я давил на газ, пока колеса не уперлись в кованые ворота особняка Каллоса. Я протаранил их с приятным треском и грохотом, которые отозвались в моей пустой голове оглушительным звоном.

Я не помнил, как именно протаранил ворота, но, кажется, без магии не обошлось, а стражников я буквально смел одной левой в сторону, с помощью левитационных чар сложив их на обочине аккуратной горкой.

У меня была цель — докричаться до Елении, любыми способами — и я к этой цели уверенно шел. Вернее — ехал.

Меня занесло на повороте, я резко нажал по тормозам, и экипаж закружило вокруг себя с мерзким скрипом тормозных колодок. В момент случайного дрифта я сбил багажником небольшую древнюю статую, стоящую перед главной мраморной доржкой, но не придал этому совершенно никакого значения.

Я вывалился из экипажа и, пошатываясь, побрел к парадному входу. Мой взгляд пытался сфокусироваться на окнах и понять, в каком из помещений может находиться моя лисица.