Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 229 – Леси Филеберт

— Это... что такое? — тихо спросила Еления, недоуменно глядя на демонстративно вышагивающего перед ней генерала.

— Павлин, — сдавленно произнес я.

— Что?!

— Ну а что, вполне похож. Хвост распушил, орет так же отвратительно.

Еления в недоумении похлопала глазками, наблюдая за странными приплясываниями генерала.

— Ну и... Что он делает?

— Самочку привлекает, — вздохнул я обречённо.

— Это меня, что ли?

— А я, по-твоему, сильно похож на самочку?

Еления оглядела меня с головы до ног, будто выискивая возможные признаки самочки во мне. Задержалась на пару секунд взглядом на признаке самца.

— О, вдохновенная Еления! — вдруг громко провозгласил Каллос, распуская свой «веникохвост» с треском сухих прутьев. — Взгляни на мое великолепие! Перья мои — как звёздная россыпь! Цветы на них — как отражение моей души!

Еления замерла, глядя на него с беспокойством.

— Что он говорит? — спросила она меня.

— Ты уверена, что в самом деле хочешь, чтобы я перевел этот возвышенный бред? — скептично хмыкнул я.

— Ну... У меня крепкая психика.

— Посмотри на меня, Еления! — величаво продолжал генерал, вращая плечами так, будто демонстрировал невидимые перья. — Вдохновенная моя Еления! Когда утром паук плетёт свою паутину заново, даже он знает: некоторые узлы требуют переплетения. Позвольте мне сплести для вас вечер, достойный вашего снисхождения!

— Слушай, а почему они себя сплошь какими-то животными-птицами-бабочками изображают? — тихо спросила меня Еления, настороженно глядя на мурлыкающего романтическую чушь генерала.

— Да я откуда знаю? Эльфы же с природой тесно связанные, может, как-то свои животные сущности проявляют...

— Я буду танцевать для тебя, Еления! — заявил Каллос и начал топать ногами, вращать хвостовеником и издавать гортанные звуки, отдаленно напоминающие брачный клич павлина, смешанный с кашлем.

Я все-таки перевел все его слова Елении и уставился на нее в ожидании восторга.

— О боже... — она прикрыла лицо руками. — Испанский стыд какой-то...

— Не знаю, что означает это выражение, но вот смотрю на генерала и думаю: почему дичь творит он, а стыдно — мне?

— Вот именно такое состояние это выражение и означает, — вздохнула Еления, глядя на приплясывающего генерала. — Что он там опять лопочет?

— Ты знаешь, сейчас уже даже я его не понимаю... А что, тебя не вдохновляет такое романтичное поведение мужчины? Может, мне тоже перед тобой сплясать? Может, я как-то не так с тобой время наедине провожу...

— Ой, иди ты, — беззлобно отмахнулась Еления. — Вырубай его уже лучше.

— С превеликим удовольствием! — охотно сказал я, шагая вперед.

Каллоса я вырубал с каким-то садистским удовольствием, потому что навалять ему хоть как-нибудь мне хотелось уже давно. Память ему пришлось изменять долго, тщательно, минуя ментальные блоки, которых на генерале оказалось навешано, как игрушек — на рождественской ели.

Но я справился с поставленной задачей, уложил генерала баиньки прямо на софу в холле, и мы с Еленией отправились дальше по особняку, вылавливая эльфов в разных углах и комнатах, усыпляя их и затирая им память.

Ну, вернее, всеми магическими манипуляциями занимался только я, а Еления была рядом скорее за компанию, в качестве моральной поддержки. Ну и заодно следила, чтобы какой-нибудь буйно вдохновленный эльф не вмешивался в мою работу, пару раз это очень помогло, потому что в мою сторону ломилась эльфийка, которой взбрело в голову, что я — осколок ее души, а мне в этот момент нельзя было прерывать манипуляции над памятью императорского налогового инспектора, чтобы случайно не допустить непоправимую ошибку. Еления смогла сдержать буйную эльфийку, и после манипуляций над ней мы отправились дальше по особняку. Оставалось пройти еще несколько комнат, по которым разбежались ушедшие в «ресурный отрыв» аристократы.