Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 213 – Леси Филеберт

— Да? А я и не заметила, — продолжала подначивать я с нарочито удивленным выражением лица.

Нарывалась, ага. Даже скрывать не буду!

Тем более что сложно было вести себя прилично, когда ты лежишь в постели мужчины, и на вас обоих нет одежды.

Лунтьер, возмущенно рыкнув, перевернул меня на спину и навис сверху, опираясь на локти. Его волосы, обычно идеально уложенные, сейчас были взъерошены, а в глазах светилось что-то между нежностью и дерзким вызовом.

— Тогда повторим. Чтобы ты точно заметила.

— Думаешь, на этот раз получится? — с издевательским смешком спросила я.

— Я весьма твёрд в намерении вбить в тебя это понимание...

О да-а-а!.. О его твердых, во всех смыслах, намерениях я и так прекрасно знала, судя по ощущениям от его мужской части тела, весьма недвусмысленно упирающейся мне в бедро...

Губы Лунтьера накрыли мои, прежде чем я успела что-то сказать. Впрочем, не то чтобы у меня были какие-то возражения...

А, хотя нет, были!

— Лэнни... — выдохнула я с судорожным вздохом, когда Лунтьер настойчиво развел мои ноги в стороны, но отвлекся на поиск упаковки с маленькими блестящими квадратиками с изображенным на них белым кроликом с красным сердечком в лапках. — А почему ты... Ну... — я прикусила нижнюю губу, борясь со смущением. — Пользуешься защитой? Я же говорила, ну... Про наследника...

Я выразительно покрутила пальцами левой руки в воздухе, на секунду проявив на них огненные эрнилы, толсто намекая на то, что наследников с защитой зачать не получится, как ни старайся. А Лунтьер что ночью, что сейчас был весьма категоричен и аккуратен в этом плане.

Он ответил не сразу, загадочно улыбаясь и зубами вскрывая фольгированную упаковку. Выглядел при этом демонически порочно, и от его взгляда по спине побежали мурашки.

— Успеется. Хочу, чтобы ты пока выкинула всё это из головы и думала только обо мне, а не о том, что тебе необходимо отдать мне долг жизни. Долги подождут. А вот я — не очень.

— Но...

Он не дал договорить, вновь закрыв мне рот поцелуями и заставив извиваться под ним так, что из головы повылетали все адекватные мысли.

А час спустя, уставшие и счастливые, мы лежали на кровати, сплетенные в эдакий нелепый клубок из простыней и конечностей. Кровать в номере Лунтьера была совсем небольшая, полуторная, спать на ней вдвоем можно было только в обнимку (что мы и делали ночью), и одеяла тоже не хватало. Но если ранее я этого даже не заметила, то сейчас прохладный ветерок из приоткрытого окна погнал мурашки по разгорячённой коже, и я пыталась отвоевать себе хоть кусочек одеяла, предназначенного для одной персоны. Но Лунтьер, мерзавец, упорно тянул его на себя, причем скорее из вредности и желания меня подразнить, судя по его довольно физиономии.

— Ты же мужчина! Дипломат! Ты должен уступать! — возмутилась я, дергая ткань на себя.

— А ты журналистка и должна уметь договариваться! — парировал он, не выпуская своей одеяльной добычи.

— Договариваться, значит...

Я неожиданно перекатилась ему на грудь, оказавшись сверху и хитро поглядывая на Лунтьера.

— А если я буду твоим одеялом?

— Оуф-ф-ф, — он фальшиво застонал, но руки тут же обвили мою талию. — Тяжеленькое одеяльце, однако...

Я предупреждающе впилась ногтями ему в бок.

— Ауч! Ладно, ладно! Легкое, как перышко! Ты вообще — самое изящное создание в мире!