Книга Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры, страница 140 – Леси Филеберт

— Так себе вариант событий, — хмуро отозвался я.

Ильфорте пожал плечами.

— Мы хоть и самые живучие воины на свете, но мы тоже не вечные. Впрочем, это исключительно гипотеза, не подтвержденная ничем, даже моей интуицией. Эта предательница пока что молчит относительно тебя. Впрочем, относительно твоей персоны интуиция молчит у всех, такой уж ты своеобразный человек.

Я усмехнулся.

Это была правда, отца всегда забавляло и удивляло, что ни один маг-интуит или маг, наделенный пророческим даром, не может ничего сказать о моей персоне. Магия интуитов и пророческая магия разбивалась об меня, как о невидимую стену, никому не удавалось заглянуть в мое будущее и просканировать все мои магические способности. Я как будто оставался белым пятном, эдакой невидимкой для магических взоров всех подобных волшебников.

— Опять нашего мальчика мучаешь? — раздался за моей спиной медовый женский голос.

— Не-е-е, сегодня он меня мучает — загадками, — вздохнул Ильфорте с таким видом, будто я заставил его разгадывать кроссворд в три часа ночи.

Я обернулся и тепло улыбнулся подошедшей женщине.

— Привет, мам.

У Сирини́ти Брандт были очень длинные русые волосы, сегодня заплетенные в косу с зеленой лентой и бисерными нитями. И ярко-зеленые глаза, кошачьи такие, хитрые и мудрые. В сочетании с простым длинным черным платьем невольно возникала ассоциация с черной кошкой.

Серый кардинал Армариллиса — так ее называли между собой фортемины. Она была правой рукой Наставника, обычно молчаливой и спокойной, но именно она занималась воспитанием самых юных адептов и имела веское слово в решении всех вопросов академии. Хрупкая с виду леди со стальным стержнем — такой была моя мама. Мудрой, строгой, любящей и нежной.

И единственной женщиной, способной одним взглядом заставить трепетать даже Наставника.

Она была с моим отцом боевой парой, так называемыми Нулевыми Арма. Моя мама как раз была Стражем, который в битвах подпитывает своего Бойца силой.

Сиринити обняла меня со спины и чмокнула в макушку — она любила так делать, а мне всегда нравилось ощущать при этом от нее тепло. Даже спиной чувствовал, как она широко улыбается, и как рада меня видеть.

Улыбка у меня, кстати, была мамина, мне все об этом говорили. Я вообще внешностью больше пошёл именно в маму, от отца мне достался только вредный характер и умение влипать в эпичные ситуации, кажется.

— Ах, так вот о чем ты хотел поговорить, — протянула Сиринити, заметив золотистые цифры на запястье моей руки. — Красота!

— Угу, сами любуемся. Глаз отвезти не можем, как видишь, — буркнул я.

— Это твоя потенциальная боевая пара довела тебя до необходимости воспользоваться подсолнечным маслом?

Я смущенно улыбнулся, а Ильфорте нахмурился и непонимающе спросил:

— А масло тут при чём?

— Ты не хочешь знать об этом, — твёрдо произнес я.

Потому что если он узнает, как Еления умудрилась наставить мне стойких поцелуев, то будет ржать до следующего полнолуния.

* * *

Некоторое время я общался с родителями, по делу и не только, просто потому что любил проводить время с родными и был рад воспользоваться свободной минуткой. В последнее время таких минуток было всё меньше, в силу вечной занятости и мотыляний по разным странам, а сегодня меня прям накрыло желанием провести побольше времени с родителями. Наверное, это я всё еще находился под впечатлением после откровений Елении. Меня сильно впечатлила плачевная ситуация с ее братом, с тем, как самой Елении приходилось буквально выживать в сложившихся обстоятельствах, как она уберегала родителей от финансовой ямы, и вертелась как белка в колесе. На фоне такой жизни невольно снова задумался о том, насколько мне повезло с семьей, в которой возникновение личностей, подобных братцу Елении, не представлялось возможным.