Книга Черная метка для графини, страница 49 – Ольга Баринова

...

Она стояла в этом же склепе, но не сейчас — тогда. Сотни лет назад. Свечи горели на каменных стенах ровным, желтым пламенем. В центре зала, на том же самом саркофаге, лежала женщина — молодая, прекрасная, с распущенными русыми волосами, такими же, как у самой Алисии. Ее руки были сложены на груди, а на запястьях — алые нити, впившиеся в кожу. Невдалеке лежала уже знакомая раскрытая книга, ключ и шкатулка, такая же, как ей передала Лили.

И рядом с ней стоял Монфор.

Не герцог — другой. Он держал в руках тот самый кинжал — с костяной рукоятью, которую Алисия сжимала минуту назад. Он улыбался. И в его глазах горел тот же голод, который она только что ощущала за своей спиной.

— Ты обещал, — прошептала женщина на саркофаге, и губы ее почти не двигались. — Ты обещал, что будешь любить меня, когда я стану твоей женой.

— Ты и есть, ни одну женщину я не полюблю так, как тебя, моя дорогая супруга, — ответил Монфор, и голос его был мягким, как шелк, и лживым, как надгробная речь убийцы у свежей могилы. — Ведь ни одна женщина не сможет подарить мне такого могущества.

Он поднял кинжал, и женщина закричала.

— Кровь Вэнсов питает проклятие, — сказал Монфор, занося кинжал. — А проклятие дарует силу Монфорам. Так было, и так будет. Спасибо тебе, любовь моя.

Клинок вошел в грудь. Женщина захрипела и замерла. Кровь ее потекла по черному камню саркофага, письмена на стенах загорелись алым, и древняя сила, слепая и жадная, хлынула в Монфора.

А потом видение сменилось.

Другая женщина. Другой саркофаг. Те же алые нити на запястьях. Тот же кинжал. Другой Монфор — но с теми же глазами. Те же слова, та же ложь о любви, союзе и вместе навсегда.

И так каждые сто лет.

Вереница жертв — Вэнсы, которых Монфоры приводили в этот склеп.

Алисия открыла глаза. Она медленно поднялась с колен и повернулась к герцогу.

Герцог стоял в двух шагах, от нее, сжимая пергамент, и на его лице застыло выражение жадного ожидания. Он не заметил, что она видела. Он думал, что она просто ослабела от потери крови. Что она сейчас упадет в обморок, и он сможет закончить начатое.

— Баронесса, — сказал он, делая шаг вперед, и в голосе его зазвенела плохо скрываемая дрожь. — Еще немного. Совсем чуть-чуть. Протяните руку. Я помогу вам.

Она сжала пальцы в кулак, останавливая кровь.

— Я чувствую слабость, — сказала она, и голос ее дрогнул. — Мне нужно сесть, голова кружится.

Герцог мгновенно оказался рядом, заботливо подхватил ее под локоть, усадил на край саркофага.

— Отдохните, дорогая, — прошептал он. — Мы почти у цели. Еще немного — и все закончится.

И тут над их головами загремели шаги.

Над головами герцога и баронессы загремели шаги.

— Алисия! Алисия, дитя мое, вы здесь?

Голос Маргарет разнесся под сводами склепа, многократно усиленный каменными стенами.

Герцог резко выпрямился, убирая руку с ее локтя. Его лицо, еще секунду назад такое жадное, почти безумное, в мгновение ока стало непроницаемым. Безупречная маска аристократа снова заняла свое место.

— Госпожа де Валькур, — сказал он, повысив голос, чтобы его услышали на лестнице, — мы здесь. У баронессы закружилась голова. Мы сейчас поднимемся.

Стук шагов приближался. Сначала один — быстрый, легкий, Маргарет. Потом еще несколько — тяжелые, уверенные, с позвякиванием шпор и металлическим лязгом амуниции. Тетушка привела с собой не только кучера — человека герцога, но и где-то раздобыла стражников. Алисия мысленно зааплодировала предприимчивой родственнице.