Книга Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны, страница 45 – Мария Мире

— Ну что, красавица? — Ганс сделал еще один шаг и теперь все три головореза стояли у него за спиной. — Пришло время расплачиваться за твои выходки. Мы тут договорились, что ты закроешь эту лавку и уберешься из Вилки. Или, может, передумала?

Я не ответила, лишь спокойно посмотрела на него и домыв последнюю кружку стряхнула капли воды с пальцев.

— Что-то не припомню я такого договора, уважаемый. Заведение у меня честное, кормлю по совести. Местных не ущемляю. А что у вас больше не закупаюсь, так нечего было пытаться меня обмануть. Я может и была замужем за драконом, но все же не полная дура.

— Стерва! Да мое мясо все местные едят и никто не жалуется! Из Бродов ко мне приезжают, а ты нос воротишь!

Ганс аж покраснел от злости, но я решила больше не продолжать эту перепалку, тем более, что из зала как раз появилась Таша, весело поигрывая своей скалкой. Один из головорезов, самый крупный, издал что-то вроде смеха.

— Это что, баба с палкой? — обратился он к своим товарищам. — Ганс, ты нас за русалкой нанял? Да я ее одной рукой…

Он не успел закончить.

Таша улыбнулась.

Не той широкой, добродушной улыбкой, с которой она пела похабные песенки про матросов, и даже не той хищноватой, с которой встречала проверяющего и его помощников. Эта была медленной, почти нежной — и именно поэтому у меня по спине побежал холодок. Я почему-то была уверена: когда Таша улыбается вот так — кому-то скоро будет очень плохо.

— Баба с палкой, говоришь? — она переложила скалку из руки в руку, почти лениво. — Милый мой сухопутный. Ты когда-нибудь слышал, как поет русалка?

Громила открыл рот, чтобы что-то ответить. Не успел.

Таша запела.

Это было совсем не похоже на ее обычные вечерние куплеты про влюбленных рыбаков и легкомысленных русалок. Несколько низких вибрирующих нот повисли в воздухе кухни, и я почувствовала, как они проходят сквозь грудь, задевая что-то внутри — заставляя испытывать чувство, очень похожее на тоску. Пламя в очаге вздрогнуло. Юркая саламандра молнией юркнула под угли и затаилась.

Эффект на головорезов оказался куда более выразительным.

Тот, что назвал Ташу «бабой с палкой», схватился за голову и пошатнулся. Второй — поменьше, но с ножом — выронил оружие прямо себе под ноги и уставился в пространство с видом человека, который только что вспомнил все свои детские страхи одновременно. Третий попятился, налетел на косяк и сполз по нему, бормоча что-то про мамочку.

Ганс попытался устоять. Я видела, как он стискивает зубы, как наливается краской его толстая шея. Но Таша перевела взгляд своих зеленых глаз прямо на него — и мясник вдруг побледнел так стремительно, что я почти ему посочувствовала.

— Хватит! — взвизгнул он неожиданно тонким голосом. — Уходим! Уходим, я сказал!

Таша умолкла, но скалку не опустила.

— Вот и умница, — прощебетала она вслед разворачивающимся громилам. — Приятно было познакомиться. Передавайте привет всем, кто решит попытать удачу снова. А ты, мясная душа, — она прицелилась скалкой в сторону Ганса, — если еще раз сунешься кнашей таверне — я спою тебе так, что ты всю жизнь будешь бояться собственных свиней. Понял?

Ганс не удостоил ее ответом. Просто выскочил за дверью последним, и она с грохотом захлопнулась.

В кухне повисла тишина.

Я медленно выдохнула и поняла, что все это время сжимала в кулаке мокрую тряпку для посуды с такой силой, что вода из нее давно натекла на пол.