Книга Ведьма-алхимик дракону не пара, страница 30 – Надин Нойзи

Она вздохнула и провела рукой по волосам.

— Не жалей его, Вивьен. Он хотел тебя убить. Холодно, расчётливо, без тени сомнения. Такие люди не заслуживают жалости.

— Я не жалею, — сказала я. — Просто... это впервые. Что кто-то пытался меня убить. По-настоящему.

— Привыкнешь, — усмехнулась Милана. — Во дворце такое случается. Ты теперь важная персона. У важных персон всегда есть враги.

Она встала, потянулась и зевнула — на этот раз по-настоящему, с рыком.

— Всё, я спать. Трое суток без сна — это даже для оборотня перебор. Ты тут не скучай. И не взрывай ничего, пока лежишь.

— Я даже не в лаборатории, — сказала я.

— Это тебя не останавливало раньше, — усмехнулась Милана.

Она вышла, но через секунду просунула голову обратно.

— И, Вивьен... Рагнар, когда тебя принёс в лазарет, у него глаза были мокрыми. Дракон плакал. Это я тебе на будущее. Подумай об этом.

Она подмигнула и исчезла.

Я осталась одна. Смотрела в потолок и думала о том, что шпион мёртв. Что его шея сломана. Что его тело сейчас везут обратно, как ненужную вещь. И что я должна была бы чувствовать ужас или сострадание, но почему-то чувствовала только спокойствие.

— Он хотел убить меня, — сказала я тихо. — А теперь мёртв сам.

Закон справедливости. Или, может быть, закон джунглей. Я не знала. Но спала я в ту ночь спокойно. Без снов. Без кошмаров.

Только с чувством, что мир, кажется, не такой уж и плохой. И что друзья — это лучшая магия, которую я знаю.

Прошло ещё пять дней. Пять дней каш, отваров, перевязок и нудных уговоров целительницы эльфийки, которая требовала, чтобы я «лежала смирно и не дёргалась». Я лежала. Не дёргалась. И даже почти не жаловалась, потому что Рагнар навещал меня каждый вечер, приносил вкусную еду (не лазаретную!) и сидел рядом, держа за руку. Молча. Просто сидел. И этого было достаточно.

На шестой день целительница наконец объявила, что рана затянулась, яд выведен полностью, и я могу вставать.

— Но без фанатизма, — строго сказала она, глядя на меня поверх очков. — Никаких котлов, никаких взрывов, никаких экспериментов хотя бы ещё три дня. Иначе рана откроется, и я лично привяжу вас к кровати.

— Я поняла, — сказала я, уже натягивая платье. — Буду паинькой.

Она посмотрела на меня с таким выражением, будто не поверила ни единому слову, но спорить не стала.

Я вышла из лазарета своими ногами. Слабость ещё чувствовалась — ноги подрагивали, в голове шумело, но это было ничто по сравнению с тем чувством свободы, которое накрыло меня на пороге. Свежий воздух, солнце, запах цветов из сада. Жизнь. Я жива. И это было прекрасно.

Я как раз стояла в коридоре, щурясь на свет, когда ко мне подбежала запыхавшаяся Милана.

— А, вот ты где! — она схватила меня за руку. — Быстро со мной. Там такое!

— Что такое? — я едва поспевала за ней.

— Император! Он собирает двор! Говорят, будет награждение!

— Награждение? Кого?

— Тебя! И меня, кажется! — Милана сияла. — За шпиона! Рагнар доложил императору, кто его поймал и кто не выдал секреты!

У меня подкосились колени. Император. Награждение. Перед всем двором.

— Я не готова, — сказала я. — Я в этом платье! Оно мятое! И волосы!

— Ты прекрасно выглядишь, — отрезала Милана. — Для человека, который пять дней назад умирал — просто великолепно. Идём, нельзя заставлять императора ждать.