Книга Ведьма-алхимик дракону не пара, страница 28 – Надин Нойзи

Я машинально потрогала уши. Они и правда горели.

— Ладно, — сдалась я. — Помню. Но я была в бреду. Меня ранили, я теряла сознание, я могла сказать что угодно. Например, что люблю опята. А я их ненавижу.

— Ты ненавидишь опята? — уточнил он.

— Люто, — подтвердила я. — Но они были единственной едой в холодильнике. Вот я их и ела.

Он снова рассмеялся. А потом наклонился и поцеловал меня в лоб. Долго, нежно, так, что у меня внутри всё растаяло.

— Выздоравливай, — сказал он, отстраняясь. — Потом мы поговорим. Серьёзно. Без бреда и опят.

— А еда будет? — спросила я.

— Какая?

— Нормальная. Не лазаретная.

— Будет, — он улыбнулся. — Я сам приготовлю.

— Драконы умеют готовить?

— Этот дракон умеет, — ответил он. — Для тебя — научусь.

Он встал, поправил одеяло, подоткнул его с боков и направился к двери. На пороге обернулся.

— Я ненадолго. Принесу тебе нормальной еды. И, Вивьен...

— Да?

— Я тоже. Не только ради работы.

Он вышел. А я осталась лежать, глядя в белый потолок, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не от лечебных трав. Не от бульона. От чего-то другого, более сильного.

— Вот чёрт, — прошептала я. — Кажется, я влюбилась.

И впервые за долгое время это не пугало меня так сильно, как голод.

На следующее утро я чувствовала себя почти человеком. Ну, или почти ведьмой, которая не разваливается на части при попытке сесть на кровати. Рана ныла, но уже не стреляла огнём, а скорее напоминала о себе глухим, ворчливым покашливанием. Целители заглядывали каждые два часа, поили меня отварами и заставляли есть жидкие каши, которые были невкусными, но полезными. Я ела и не жаловалась. Потому что даже невкусная каша лучше, чем солёные опята.

Я как раз доедала завтрак — овсянку с мёдом и горстью ягод — когда дверь в лазарет распахнулась с такой силой, что светильники под потолком жалобно звякнули.

— Вивьен! — Милана ворвалась в комнату как ураган, который забыл, что в помещении нужно сбавлять скорость. — Ты жива! А я тут переживала!

— Как видишь, — сказала я, отставляя пустую тарелку. — Жива. Почти здорова. И очень рада тебя видеть.

Милана подлетела к кровати, схватила меня за плечи (я поморщилась — она не рассчитала силу) и прижала к себе. От неё пахло лесом, потом и, как ни странно, чем-то горелым.

— Ты воняешь, — сказала я, уткнувшись носом ей в плечо.

— Я знаю, — ответила она, отстраняясь. — Я только что вернулась. Трое суток в седле. Но оно того стоило.

— Чего стоило? — я насторожилась.

Милана плюхнулась на стул, который вчера занимал Рагнар, закинула ногу на ногу и улыбнулась. Улыбка была хищной, оборотничьей — такой, от которой у нормальных людей мурашки по спине.

— Того самого гада, который тебя пырнул, — сказала она. — Я его нашла.

Я подалась вперёд, забыв о больном боку, и тут же зашипела от резкой боли.

— Тихо-тихо, — Милана придержала меня за плечо. — Лежи, героиня. Всё уже позади.

— Рассказывай, — потребовала я, укладываясь обратно на подушки.

Милана откинулась на спинку стула, закинула руки за голову и начала рассказ. Голос у неё был спокойный, даже ленивый, но глаза горели жёлтым.

— Значит так. Тот тип, который напал на тебя в галерее — профессиональный шпион. Работает на соседнее королевство, то самое, с которым у нас уже лет сто холодная война. Зовут его Ксандер Теневой Ходок. Звучит пафосно, а на деле — мелкая дрянь, которая умеет проходить сквозь магические барьеры и вынюхивать секреты.