Книга Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона, страница 142 – Елена Крамская

— Мама... - прохрипела Мая. В ее голосе больше не было мольбы, в нем слышалась только горечь.

Гера даже не посмотрела на нее.

— Заткнись, дрянь. Иди сюда, Аделаида!

Мая была глупой, избалованной, эгоистичной девчонкой. Она сделала мне много зла, но в этот самый момент, заглянув в лицо смерти и предательства, она нашла в себе каплю истинной северной крови, доставшейся ей от отца.

Ее губы беззвучно шевельнулись, а затем она набрала в грудь воздуха и крикнула, срывая голос:

— НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ, АДА! БЕЙ!

И она резко, со всей силы, ударила локтем назад, прямо в сломанные ребра матери.

Гера инстинктивно охнула, ее рука с ножом дрогнула и отстранилась на спасительный миллиметр. Мая вырвалась, отшатнувшись в сторону.

Я сделала шаг вперед. Медленный, неотвратимый шаг хищника, загнавшего свою добычу в угол.

Оказавшись вплотную к опешившей мачехе, я посмотрела прямо в ее черные, лихорадочно блестящие глаза. Мой голос прозвучал пугающе ровно, перекрывая гул Тронного зала:

— Ты так хотела мою магию, Гера? Так возьми её.

И я сама протянула к ней руку, намертво перехватывая ее за запястье.

Гера замерла на долю секунды, а затем ее лицо исказила гримаса абсолютного, безумного триумфа. Черный клинок в ее левой руке осыпался прахом. Она жадно, как изголодавшийся стервятник, вцепилась обеими руками в мою кисть.

Я мысленно сорвала все задвижки со своего резерва.

Чистая, раскаленная драконья мощь, многократно усиленная Истинной связью с Дейраном, хлынула в нее сплошным потоком.

Гера застонала от наслаждения. Она жадно впитывала энергию, упиваясь ею. На моих глазах ее кожа начала разглаживаться, осанка выпрямилась, а аура раздулась от украденной мощи. Она чувствовала себя всесильной. Богиней, наконец-то получившей свой главный трофей.

Но поток не иссякал.

Она думала, что пьет из кувшина, который вот-вот опустеет, но она присосалась к бушующему, бездонному океану.

Триумф на лице ведьмы внезапно дрогнул. Ее глаза широко распахнулись. В них мелькнуло непонимание, а затем — животный, первобытный ужас. Ее гнилой, паразитический сосуд был переполнен, но магия продолжала вливаться в нее раскаленной лавой, сжигая черные внутренности.

Ее тело забила крупная дрожь. Под кожей Геры проступили жуткие, светящиеся изнутри золотом трещины.

— Х-хватит… — прохрипела она, пытаясь разжать пальцы и отшвырнуть мою руку.

Но теперь уже я держала ее намертво.

— Пей, Гера, пей! Не отказывай себе! — безжалостно прошептала я.

— Хватит! Я не выдержу! Пусти! — завизжала она, извиваясь, отчаянно пытаясь вырваться. Из ее глаз хлынули слезы, смешанные с кровью.

Магия хлынула последней, сокрушительной лавиной. Глаза Геры закатились, изо рта вырвался не крик, а булькающий, рвущий связки вой. Ее темное нутро не выдержало давления чистой драконьей силы.

С глухим, тошнотворным хлопком ведьму разорвало изнутри.

Меня обдало горячим ветром, но ни капли не попало на изумрудное платье.

Все стены и мраморный пол позади того места, где только что стояла Гера, щедро окатило густой, смердящей черной слизью. Она мерзко чавкала, стекая по золотым барельефам Тронного зала, оставляя после себя дымящиеся, прожженные кислотой следы. От великой и ужасной чернокнижницы не осталось ничего, кроме этого ядовитого пятна, и облако высвободившейся магии повисло над потолком.