Книга Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона, страница 126 – Елена Крамская

Я не могла подойти к нему напрямую, и сказать: «Я дочь лорда Марцела, уведи меня отсюда». Это было бы самоубийством.

Но за ним следили. Я нутром это чуяла. Двое хмурых грузчиков за соседним столом, якобы играющих в кости, слишком часто косились в его сторону. Ищейки Валериана расставили силки вокруг каждого подозрительного чужака в городе.

Одно мое неверное слово, один долгий взгляд — и нас схватят обоих.

Но мне нужно было как-то подать ему знак, но так, чтобы никто в этой переполненной комнате ничего не заметил.

Я развернулась к стойке, сгребла на тяжелый деревянный поднос три пустые, липкие от пива глиняные кружки. Сердце колотилось так громко, что я боялась, стоящие рядом услышат этот стук.

Я пошла через зал, шаркая стоптанными башмаками, намеренно сутулясь. Проходя мимо его стола, я зацепилась носком за выступающую половицу. Это не был пафосный, театральный жест. Это была судорожная, нервная неуклюжесть уставшей девки.

Я охнула, и поднос выскользнул из рук. Глиняные кружки с оглушительным треском разлетелись по грязному полу прямо у его сапог.

— Ах ты ж криворукая дрянь! — тут же взревел от стойки трактирщик, брызгая слюной, — Я сегодня будешь спать в хлеву! Давай, убирай живо!

Я рухнула на колени, трясущимися руками судорожно сгребая острые черепки. Один из них резанул по пальцу, и на грязное дерево упала капля крови.

Я склонилась к самым его сапогам. Мужчина в капюшоне не шелохнулся. Даже не отодвинул ноги.

Я закрыла глаза на долю секунды. Столичные артефакты-подавители, установленные Валерианом на каждой площади, давили на ауру, словно на лицо накинули мокрое, тяжелое одеяло. Магия отзывалась с трудом, вязко. Но мне и не нужен был огонь. Мне нужна была всего лишь искра.

Я сконцентрировала волю и выпустила слабый импульс. Я толкнула этот импульс прямо в ауру сидящего за столом мужчины, показывая ему кто именно стоит перед ним на коленях в грязи.

Ни единый мускул не дрогнул на его скрытом капюшоном лице, но я, находясь так близко, услышала, как у него на мгновение сбилось дыхание. Резкий, почти беззвучный вдох. И то, как скрипнула кожа перчатки на его руке, дало мне понять, что он уловил мой импульс.

Я сгребла осколки на поднос, тяжело поднялась, не смея поднять глаз, и, ссутулившись, поплелась обратно на кухню. Моя спина горела от напряжения.

Через десять минут, когда я вернулась в зал с тряпкой, угол был пуст.

Мои ноги сами понесли меня к его столу. Я начала неистово тереть столешницу, и под липким пятном от эля нащупала медную монету. Но когда я незаметно смахнула ее в карман фартука, подушечка пальца ощутила ровный, глубоко прочерченный на монете крест с загнутым краем. Знак легионеров моего отца. Это был знак узнавания.

Колени едва не подогнулись от нахлынувшего облегчения. Я вцепилась в край стола, чтобы не упасть. Теперь можно выдыхать.

К вечеру трактирщик отправил меня на задний двор выносить ведра с помоями.

Воздух на улице был колючим, пропитанным влагой с реки. Я выплеснула вонючую жижу в сточную канаву и прислонилась спиной к сырой кирпичной стене, жадно глотая холодный воздух.

Здесь, в бедных кварталах, иллюзии дворца разбивались вдребезги. За эти дни я увидела истинное лицо столицы. Люди не любили Валериана, точнее, они его ненавидели. Налоги выжимали из них последние соки, стража зверствовала, а страх заставлял их скалиться друг на друга. Если Матеуш умрет — город не склонит голову перед новым королем. Валериан сидел на пороховой бочке, и я как никогда ощутила, что нужна ему. Я была его единственным спасением перед бунтами. Точнее даже не я ему нужна, а легионеры моего отца.