Книга За маской, страница 62 – Алёна Шахнина

— Мы зашли слишком далеко, — тихо говорю. — Дальше нельзя.

— Что это значит? — удивляется она.

— У нас нет будущего, — выдавливаю я из себя. — Больше мы не должны видеться.

Она делает шаг назад, а я не могу смотреть на неё.

— Я поняла, — говорит она, и голос её дрожит. — Вы любите только красивых, модных девчонок. А такие дурнушки, как я, не интересны никому.

Она разворачивается и начинает уходить. С обидой, с комплексами, которых у неё быть не должно. Лучше бы была дурнушкой, лучше бы она не играла, а в реальности была как Леди!

Я смотрю на её уходящую, обиженную спину и останавливаю.

— Вика!

Она резко останавливается и замирает.

— Я знаю, кто ты, — говорю я.

Вика медленно оборачивается и смотрит на меня.

— Но ты не знаешь, кто я, — добавляю я.

Она ждет, а я молчу. С силой провожу по лицу ладонью, стирая и дождь, и боль.

— Пока я здесь играл тебя… Ты играла меня…

Снова пауза. У меня нет сил, но я должен сказать. Я не имею права оставить её с сомнениями в себе.

— Ты не дурнушка, Вика. Ни в реальности, ни в роли Леди. И я… — делаю глубокий вдох от нехватки воздуха. — Я полюбил тебя не за красоту. За красоту тоже, но ты красива внутри.

Она плачет, и это рвет мне сердце. Но я знал, что будет больно. Я был готов к этому.

— Но мы слишком разные. Мы из разных миров. Ты на самом верху социальной лестницы, а я внизу.

И снова молчу. Выдыхаю в воздух пар изо рта, вытираю дождь с лица, хотя это бессмысленно. Я мокрый до ниточки, и скрывать дрожь уже невозможно.

— Я снимаю маску. Вот тебе главный факт обо мне, — делаю паузу. — Я лузер.

Снова пауза.

— Я неудачник.

Пауза.

— Зубрила.

Пауза.

— Изгой и трус.

Пауза.

— Все это, — я провожу рукой вдоль тела. — Мишура. Я не одеваюсь так. И встреть ты меня там, — я машу в сторону ворот, — даже не посмотрела бы.

Выдыхаю.

— Ты популярная девочка в школе, а я жертва буллинга. Такие, как мы, могут быть вместе только в книжках. В мелодрамах, что смотрит Яна. В жизни так не бывает.

Я подхожу ближе и смотрю в её красные, заплаканные глаза.

— Прости меня. Я должен был сразу сказать. Должен был остановить это ещё в самом начале.

Засовываю руки в карманы, тяжело сглатываю ком в горле.

— Это конец игры. Больше я не приду сюда. Больше мы не увидимся. Ты… достойна лучшего.

Я кидаю в неё последний взгляд и ухожу.

— Как… Как зовут тебя? — догоняет меня её дрожащий голос.

— Егор. Меня зовут Егор, — говорю я, не оборачиваясь, и быстро ухожу.

Только оставив парк далеко позади себя, я замедляю шаг. Мне уже не холодно. Мне просто больно.

Возвращаюсь домой, и ухожу в комнату, оставляя после себя мокрые лужи. Мама ахает, но ничего не говорит. Я скидываю мокрые вещи, с трудом натягиваю сухую одежду.

Сгребаю все, что осталось от Джони и сую матери в руки.

— Можешь выбросить. Мне это больше не нужно, — говорю я.

— Что случилось, Егор? — тихо спрашивает мама.

Я не отвечаю, ухожу к себе и с силой захлопываю дверь. Сажусь на пол возле кровати, хватаю котенка и держу её на руках. Это все, что у меня осталось. И друг и любовь в одной маленькой пушистой мордочке.

Я просидел на полу всю ночь и не вышел утром на завтрак. Мама пыталась меня расшевелить, но, увидев мой пустой взгляд, сразу ушла из комнаты.

Не пошел в школу и полностью выпал из жизни. Есть только эта комната, этот пол и рыжая Леди.