Книга За маской, страница 34 – Алёна Шахнина

— Ого, правда? — удивляется Белла, и Лев кивает. — Я четыре года занималась гимнастикой, а потом бросила.

Мы с Джони молчим. Он стоит в стороне, я сижу на лавочке. Видимо, у нас обоих нет фактов, которые можно безболезненно рассказать о себе и не выдать.

— Что молчите? — торопит нас Лев.

— У меня есть сводная сестра, которую я никогда не видел, — внезапно говорит Джони, и я поднимаю на него взгляд.

Он сказал это с такой болью, что даже мне стало больно. Если он готов делиться таким сильным фактом, чем же он делиться не готов?

— У меня нет настоящей подруги, — говорю я тоже свою боль.

И снова между нами тишина. Напряженная, тяжелая, как каменная плита. Я впервые сказала кому-то о том, что у меня болит, и не скажу, что почувствовала облегчение, потому что это не меняет ровным счетом ничего. Болеть не перестало, подруга не появилась.

До конца вечера, как я и хотела, мы держимся на расстоянии и даже не общаемся. Ребята беседуют, обсуждают все подряд, я иногда вставляю пару слов, но на этом всё. Только почему-то от этого ещё хуже. Мы с Джони словно в ссоре, и я, наверное, должна порадоваться этому, но не радуюсь.

Белла, как и хотела, уходит раньше и просит Льва проводить ее. Он легко соглашается, они прощаются с нами и оставляют нас вдвоем. С их уходом наступает полная тишина, а мне так хочется спросить у него про сестру, но я не имею права.

— Тоже пойдем? — тихо спрашиваю я.

Мне совсем не хочется домой, но находиться в его обществе очень тяжело. Он далеко, между нами стена, а и так нарушила свой собственный запрет, позволив обнять себя.

Джони кивает, и мы снова в полной тишине пробираемся через высокую траву. На парк опустился вечер и туман, и приходится аккуратно наступать на землю, чтобы не подвернуть ногу и не трогать ещё больные пальцы.

Но, словно сама судьба против того, чтобы мы так просто разошлись по домам. Нога влетает в яму, пальцы простреливает болью, колени подгибаются, и я с позором и криком лечу в траву, подставляя руки. Но мне не больно. Мне смешно, что этот парк настроен враждебно. Я почти слышу, как он кричит, чтобы я не приходила сюда больше.

— Ты как? — подлетает Джони.

А я не могу сказать. Я падаю на спину и взгляд утыкается в звезды.

— Я останусь здесь, — говорю я.

— Уверена? — улыбается он.

— Да, — говорю я и тоже улыбаюсь. — Здесь красиво.

Джони следит за моим взглядом, хмыкает и ложится рядом, чтобы увидеть мир моими глазами.

— Созвездие Кассиопея, — тихо говорит он и чертит в воздухе молнию. — Древние греки видели в нем царицу, сидящую на троне.

— Я вижу только звезды, — говорю я.

— Если включить фантазию, можно увидеть много чего. Но царицу я тоже не вижу, честно говоря, — улыбается Джони.

Я лежу на холодной, влажной земле, в колючей траве и смотрю на звезды. И так хорошо мне не было давно. Я не хочу домой, не хочу снова становиться Викой. Готова остаться здесь навсегда, в этой дурацкой одежде, в тишине парка и рядом с человеком, спокойствие которое такое спокойное для меня.

— Идем, земля холодная, простудишься, — говорит он и поднимается.

Я машу головой.

— Я пустила корни. Я остаюсь здесь, — говорю я. — Брось меня и уходи.

Джони смеется, и не оставляет мне выбора. Подхватывает за талию и легко, как пушинку, ставит на ноги.