Книга За маской, страница 27 – Алёна Шахнина

— Не говори глупости. В твоих глазах утонуть можно. А твои нарисованные прыщи делают тебя забавной, но не страшной.

Глаза распахиваются от удивления, а щеки снова наливаются краской. Лучшего комплимента я никогда не слышала.

— Ты все это видишь и не говоришь ребятам? — сомневаюсь я. — Крутой парень бы посмеялся.

— А зачем? Ну нравится тебе прятаться за маской дурнушки, ради бога. Только у тебя это не очень-то и получается. Но я не скажу ребятам, что у тебя и очки не твои, и прыщи, и даже волосы взлохмачены специально. Таковы правила.

Мы подходим ко входу в парк, и Джони аккуратно ставит меня на ноги.

— Давай я тебе такси вызову, — говорит он. — Пешком нельзя.

Мне остается только кивнуть и наблюдать, как он копается в телефоне. Сосредоточенный, серьезный. Свет от экрана падает ему на лицо, и я не могу не смотреть.

— Готово. Водителю сама скажешь, куда ехать, — говорит он и убирает телефон.

— Спасибо, — тихо отвечаю я.

— Завтра придешь?

— Да… Но не уверена… Как пальцы будут, — нерешительно говорю я.

— Напишешь в группе?

Я киваю, и сжимаю себя руками. Тело пробирает дрожь от холода и чего-то ещё, но я пытаюсь бороться с этим. Нет, нельзя, я должна остановиться. Но я уже столько всего позволила себе сегодня, что моя совесть никогда не оставит меня в покое.

— Обними меня, — неожиданно для себя говорю я.

— Что? — с удивлением спрашивает он.

А я не могу повторить, я и так сказала лишнего. Дура. Вот же дура. Опускаю голову и закрываю глаза от стыда, от самой себя, от Вики, которая пытается вырваться наружу.

И тут его руки мягко ложатся мне на спину, нос утыкается в его плечо. От контраста уличного холода и тепла его тела я вздрагиваю, и тело покрывается мурашками. Меня трясет от холода, от близости, от шока и всего, чего только можно.

Джони убирает руки, быстро скидывает куртку, накидывает на меня и снова прижимает к себе. Крепко, но не болезненно, а так, чтобы отдать мне свое тепло. И я чувствую это приятное, обволакивающее тепло, от которого уже не чувствую собственных ног.

Мы молча стоим в заброшенном парке, между нами ни сантиметра свободного места. Но есть толстая невидимая стена в виде наших реальных жизней. Он не знает, кто я, я не знаю — кто он. И все, что я испытываю здесь и сейчас, мне нужно оставить на этом месте. Но я знаю, что это невозможно. Вика тихо плачет внутри, понимая, что продолжения этого нет и не будет. Что впервые в жизни она поняла, что такое настоящая забота и нежность, но вынуждена бежать туда, где всего этого не будет.

Но в этой тишине, в этом тепле, рождается что-то новое. Пугающее, запретное, разрывающее изнутри. И, наверное, мне нужно оставить это, пока не стало поздно. Начать с простого — оторваться и пойти к машине, которая уже светит фарами.

— Мне пора, — тихо говорю я, отхожу на шаг и отдаю Джони куртку.

Он провожает меня до машины, закрывает дверь и остается смотреть, как я уезжаю.

Под гул собственных мыслей иду домой, но совсем не хочется. Мне хорошо и плохо одновременно. Хорошо от того, что, кажется, я понравился девчонке, которая нравится мне, но плохо от того, что ей нравится Джони, а не я. Крутые парни всем нравятся. А такие лузеры, как Егор, так и остаются в тени.

Настоящий я никогда не смог бы прикоснуться к девушке без разрешения. Да и с разрешением не смог бы, подумав, что надо мной хотят посмеяться. Как это делают все одноклассники, когда им что-то нужно от меня.