Книга Братья, страница 82 – Алёна Шахнина

— А расскажите что-нибудь из вашего детства, — сказала Настя. — Историю.

— Да, расскажите, как вы меня продать пытались, — хмыкнул Марк.

Мы переглянулись с Тимуром и засмеялись.

— Это же понарошку было, — сказал я. — Не, ну если бы тебя купили, может и не понарошку.

— Короче, — начал младшенький. — Отправила нас мама на прогулку. Мне тогда лет пять было. И пришла им идея продать меня цыганам. Цыганов они не нашли, и начали предлагать меня всем прохожим.

— Ты был милым ребенком, и почему никто не купил? — засмеялся я.

— Он же еще стихи рассказывал, помнишь? — сказал Тимур со смехом. — Матерные!

— Это Матвей меня научил! — воскликнул Марк. — Вот видишь, как они надо мной издевались?

— Бедный Марк, — смеялась Настя. — То в обои закатывают, то продать пытаются.

Мы еще долго сидели в машине и вспоминали детство. Так, как с братьями никогда не сидели. Смеялись, веселились и были настоящей семьей. Даже грустно стало, что мы раньше так не могли сделать, только ругаться могли и спорить.

Потом мы проводили Настю до общаги, она снова хотела вернуть Тимуру кофту, но он сказал, что это теперь ее кофта. И она не стала спорить. А это большой прогресс.

Настя

Я с легкостью отработала смену в воскресенье, постоянно думая о братьях. Мы так хорошо посидели в машине, и я чувствовала себя дома. Совсем недавно я боялась этих черноглазых Филатовых, а теперь они как семья стали. С ними так спокойно и весело, что проблемы отступили на второй план. Хотелось бы собираться так почаще, и чтобы с нами еще был Павлик. Вот тогда я точно буду счастлива.

Мне нравится, как меняется Марк. Перед первой парой он сам подошел ко мне поздороваться, и мы обсудили учителя по русскому. Поболтали, посмеялись, как старые друзья, и я пообещала ему, что мы опять натворим какую-нибудь глупость. На уроках он снова превращался в закрытого, молчаливого парня, но хоть иногда позволял себе эмоции.

Один раз столкнулась в коридоре со старшими братьями, но только махнула им, не стала отвлекать от разговора. Матвей хмурился, видимо, там что-то серьезное было, а вмешиваться я не имела права.

Матвей звал меня на дополнительную тренировку, но я отказалась. Не потому, что не хотела, а чтобы выйти на смену. Каждый рабочий день приближал меня к заветной мечте, и пока было много сил, я не могла упустить такую возможность. Он готовил команду к следующим соревнованиям, а от меня толку там не было.

После работы я собрала рюкзак, схватила вещи для купания и ушла в душ. Бесплатные обеды в столовой избавляли от главной проблемы — голода, и чувствовала я себя отлично. Правда, так и не поблагодарила братьев за этот жест, но скоро, наверное, я устану говорить им «спасибо». Это слово уже почти не вызывает у меня тошноту, по крайней мере перед Матвеем.

Я мыла волосы и думала о нем. Он сказал, что я нравлюсь ему, и его глаза, смотрящие с нежностью, не оставляют сомнений в этом. И он тоже нравится мне, но мысли об отношениях вызывали странные чувства. Я вроде и хотела, и боялась. Моя напрочь убитая самооценка кричала, что я не подхожу ему.

И тот случай в детдоме, когда меня зажал в углу старший мальчик, и полез руками под футболку. С тех пор у меня полное отрицание прикосновений к себе, даже не представляю, как буду с кем-то, как позволю поцеловать себя. Страшно это, и пугать своими страхами я не хочу. Может, когда-нибудь я переборю и это в себе, но точно не сейчас. Но мысли о Матвее так сильно сжимают все внутри, а его прикосновения не вызывают отторжение. Нужно только позволить себе это, разрешить чувствовать и не бояться.