Книга Братья, страница 65 – Алёна Шахнина

— Это ты не услышал сути! Ей нравится не Марк, а то, что он неживой! В нем эмоций, как в дереве, и он, конечно, никогда заботиться ни о ком не будет! О его безразличии можно слагать легенды.

— А я все еще здесь, — снова подал голос младшенький. — Но вы продолжайте, очень интересно.

— В ее теле душа еле держится, а ты говоришь шпион. Смешно. Когда только у тебя чувство юмора появилось, — сказал я. — Ты сам видел, как она в голодный обморок грохнулась, с какой скоростью еду поглощает, или думаешь это тоже часть плана?

Тимур уставился перед собой, но под рукой скрипнула оплетка руля. Знаю, что согласен со мной, только вслух этого не скажет — гордость не позволит.

Тимура с пеленок учили быть опорой для отца. Он еще не ходил в школу, но уже отлично умел выполнять команды родителей. Отец натаскивал, как собачку, прощупывал и ломал границы, воспитывал старшего, как в лагере. По сути, у Тимура и детства-то не было. Одни приказы и задания. На мне родители решили отдохнуть и даже позволили быть ребенком, но тоже с ранних лет я знал: спорить с отцом нельзя. Но было дико обидно, когда я убегал гулять, звал старшего, а он сидел в бумажках с отцом.

Понятно, что старший сын — главный наследник, и случись что с отцом, дело перейдет в руки Тимура. Я не знал и четверти того, что знает старший, и ему даже в институте можно не учиться — о бизнесе он может читать лекции, а не слушать их.

Отец всегда брал Тимура с собой на всякие собрания, переговоры и хвастался им. Мол, посмотрите, пацану десять, а он уже столько всего знает! И сейчас берет в качестве помощника, личного телохранителя и персональной гордости. На этих мероприятиях Тимур оброс полезными связи и к нему можно обратиться практически с любой проблемой.

Старшего даже от армии откупать планируют, в отличие от нас с Марком. И нет, я лучше десять раз отнесу службу, чем быть прихвостнем отца и позволю решать за меня такие вещи. А вот Тимуру выбора не дали, а в армию он всегда хотел. И друзьям своим говорит, что пойдет. Но разве отец отпустит своего сыночку-корзиночку!

К воспитанию Тимура отец даже не подпускал маму. Он всегда показывал на нас с Марком и говорил: вот это твои дети, а старший мой. И мама не спорила, позволила сделать из сына робота.

И это было так стремно, на самом деле. Я таскал Тимура за собой, пока отца не было дома, и ему это нравилось! Чудили, конечно, мы здорово, как и любые пацаны, но были в эти моменты настоящими братьями. Но постепенно таких встреч становилось все меньше и меньше, то некогда было старшенькому, то отец орал, что он на глупости время тратит. А потом я сдался и перестал с ним дружить. С Марком всегда было неинтересно, он тихоней вечно был и маме жаловался на меня. Ну и разница в два года в детстве ощущалась как пропасть.

Я вздохнул и посмотрел на Тимура. Это не человек. Это солдат. Может ли он чувствовать хоть что-то, кроме обязанности отцу? У него ведь и девчонки были, правда, заканчивалось все довольно быстро, потому что в голове одни цифры и приказы. И до появления Насти я был уверен, что этот холодный принц никогда никого не подпустит к себе. А о том, чтобы он заботился о ком-то, кроме родителей, я вообще ни разу не слышал.

И Настя ведь не в его вкусе, насколько я знаю. Тимур вечно с серьезными дамами только встречался, такими же умными, как он сам. А Настя другая. Она дерзкая, не боится высказывать свое мнение, и матом ругается так, что у меня уши краснеют. Я улыбнулся, вспоминая, как она на тренировках не стесняется в выражениях.