Книга Братья, страница 44 – Алёна Шахнина

Я не знал, как разговорить Настю и узнать о ней. Понять причину колючести и брони, как сделать так, чтобы она сама рассказала. Но у меня был запасной вариант — соврать отцу. Вряд ли он будет проверять, а я смогу отвести от девчонки внимание. Для этого мне придется убедить и Тимура, потому что меня одного отец точно не будет слушать. А вот врать старшему сложнее — мы слишком много времени проводим вместе, и он давно научился видеть ложь в моих словах.

Так ничего и не придумав, я дождался Настю возле двери и сказал в лоб:

— Пошли кофе попьем?

— Я не могу. — Она с грустью посмотрела на меня.

— Ну Насть…

— Нет, правда не могу. Мне… мне на работу надо.

И опустила взгляд, будто стыдится этого. Только два часа назад отчитывала меня за чаевые, а теперь снова закрылась.

— А возьми меня с собой! — быстро сказал я, и она с сомнением посмотрела мне в глаза. — Я тоже ищу подработку, хоть посмотрю, как это все устроено.

— Ты? Подработку? Курьером? Матвей, врешь ведь и не краснеешь.

— Во-первых, я никогда не вру. Во-вторых, у меня смуглая кожа, и я в принципе не краснею. Ну а в-третьих, ты меня снова обижаешь. Думаешь, я не способен работать?

Настя устало выдохнула, посмотрела на часы и вернула взгляд ко мне.

— Ладно, идем, некогда спорить.

И снова маленькая победа. Я открыл дверь, пропустил Настю вперед, и, пока она не видит, улыбнулся. Вот и решение само пришло — я смогу побыть с ней, заодно и накормлю как-нибудь.

Мы пришли, а точнее, почти прибежали в кафе, где Настя надела смешную желтую жилетку и взяла огромную сумку. У нее пиликнул телефон, и она сказала, что надо дождаться готовности заказа.

И я ждал, нюхая запах жареной картошки и бургеров. Рот набился слюной, и я уже почти капал ей на стол в ожидании. Желудок неприятно сводило от голода, но я не понимал: как Настя, вечно голодная, выносит эти запахи? Неужели она питается ароматами быстрой еды? Я бы точно не смог. И все курьерские деньги уходили бы только на картошку фри.

Наконец, мы дождались заказ, она сложила пакеты в сумку, и пока застегивала жилетку, я схватил этот необъятный короб и закинул на плечо. Она хотела возмутиться и даже открыла рот, чтобы сопротивляться, но я вышел на улицу и ждал ее возле двери.

Адрес получателя был недалеко, и пока мы шли, она рассказывала об особенностях работы курьером. Что люди бывают разные, что надо укладываться во времени. Я задавал вопросы, и она охотно отвечала. Нет, мне правда было интересно, и я даже не соврал, когда сказал про подработку. Только разносить такую еду я бы не стал — уж слишком вкусно она пахнет.

Мы отдали заказ, и вернулись опять в кафе. Настя уже не сопротивлялась, что я тащу сумку, и, кажется, смирилась с моей настойчивостью.

— Мне идет желтый? — спросил я с улыбкой, когда мы несли второй заказ.

— Не очень, — честно ответила Настя.

— Жаль, — с наигранной грустью сказал я.

— Матвей, а тебе не стремно? Ну вот так идти, с этой сумкой, со мной. Вдруг тебя увидят знакомые или братья.

— Нет, а должно быть? Все профессии важны, все профессии нужны — вроде так говорят.

— Ты так говоришь, чтобы поддержать меня, да?

— Насть, стремно деньги воровать. Стремно до старости на родительской шее сидеть. Много что стремно, а работать — нет. — Я повернул к ней голову. — Это даже… интересно что ли. Наши родители в детстве бутылки собирали и сдавали, и то не стеснялись.