Книга Братья, страница 137 – Алёна Шахнина

Мы убежали на поле, и началась игра. Я сразу поняла, что соперников не переоценила — они оказались сильными, и ушли в отрыв на первых минутах тайма. Но мы не сдавались, твердо стояли на ногах, быстро бегали, и под нашей обувью скрипели полы. Я помнила прошлую игру, когда мы работали с Матвеем в паре. Его жесты, взгляды, голос. И пусть его сейчас не было на поле, я знала, что он смотрит на меня. Я не могла подвести его.

— Матвей—

Когда я узнал, что Тимур позвал родителей на игру, был, мягко говоря, в шоке. И видеть, как отец занимает место на лавочке, а потом смотрит игру, было очень-очень странно. Я наставлял команду, и, повернувшись к нему увидел в его глазах что? Гордость?

Я сидел на лавочке в окружении родных, и каждый болел по-своему. Марк громко свистел и кричал, мама охала, когда Настя падала и хлопала, когда забрасывала мяч. Тимур молчал, но дергался каждый раз, когда кто-то сталкивался с Настей. Отец тоже молчал, но наблюдал с интересом. Я нервничал, несколько порывался подскочить, но всегда останавливался рукой старшего.

Было безумно тяжело наблюдать за игрой со стороны, руки очень скучали по мячу. Почти две недели я не был на поле, и тоска медленно съедала меня. Как же хотелось подскочить, побежать, пристроиться к своей команде, чтобы бороться вместе, как и всегда. Но я не мог. И не только из-за травмы, но и потому что обещал отцу бросить спорт. Я знал о работе его юристов, о том, как он старается выполнить свою часть сделки. Мне оставалось выполнить свою.

Соперники уверенно вели счет, но отрыв был небольшим, и оставался неплохой шанс нагнать во втором тайме.

— Настя хорошо играет, — внезапно сказал отец с улыбкой. — И матерится.

— Да, — ответил я тоже с улыбкой. — В этом зале мы и познакомились.

Перед глазами возникли воспоминания, как Настя первый раз пришла сюда, наехала на меня, что я перемещаюсь, а потом бросила вызов. Как требовала относиться с ней как к парням, занимала мужскую раздевалку и отказывалась носить кроссовки, которые я ей купил. Как играла в одиночку, выплескивая злость, и пила из крана вонючую воду. Я помнил все, казалось, что каждую тренировку и игру, где была она. Именно ее сила воли, упертость и желание быть как все покорили меня. Во время тренировок я смотрел только на нее, как бы ни старался отвести взгляд. И вот она снова здесь, но теперь она — мои руки и ноги. Настя отказалась от роли капитана, но настойчиво ведет команду к победе, которая должна быть моей. Но она не знает, что эта победа ничего не изменит в моей жизни.

Команды ушли на перерыв с отрывом в восемь очков в пользу соперников. Уставшие и потные, мои ребята сначала выпили воды, а потом подошли ко мне.

— Матвей, они слишком шустрые! — воскликнула Настя, взмахнула руками и задела отца по носу. — Ой, Андрей Викторович, простите бога ради, я на эмоциях.

— Вам не нужно быть шустрыми, будьте хитрее. Не пытайтесь их обогнать, пытайтесь обхитрить, — сказал я. — Десятый номер у них самый опасный, закрывайте его активнее.

И понеслись наставления. За первый тайм я изучил поведение каждого из соперников, и делать это со стороны намного удобнее, чем во время игры. Они внимательно слушали, кивали головами, и настраивались на игру. Каждого похлопал по плечу, Насте сжал руку и отправил готовиться.