Книга Братья, страница 118 – Алёна Шахнина

Я не встретила ни Матвея, ни Тимура. Они словно исчезли из института, либо скрывались от меня. Но думать об этом не хотелось, как и о том, что Марк все пары был задумчивым и хмурым. Он тоже не подходил ко мне, и мы с Яной вдвоем ходили по кабинетам. Казалось, что мир вокруг меня замер, все перестали разговаривать и жить жизнь. Я слышала только собственные мысли и чувствовала огонь, пожирающий изнутри.

С трудом отсидев пары, я ушла на работу, решив, что сдаваться рано. Уже столько было сделано, что отступать глупо. Пока я не опускала руки, пока что-то делала, не позволяя боли взять надо мной верх, я жила.

Я разносила еду быстро, почти бегом, чтобы взять как можно больше заказов. Усталости не было, была только цель, и я упорно шла к ней. Если ничего не выйдет, я хотя бы не буду винить себя, что не сделала все возможное.

Смена оказалась тяжелой, и под конец ноги просто отваливались. Я отнесла последний заказ, вернула форму, и поплелась на выход. Вышла на улицу, вдохнула прохладный воздух и увидела Матвея. Он пришел за мной, пришел ко мне. В тот момент, когда я так сильно нуждалась в нем.

Я подошла к нему и остановилась близко-близко, смотря в глаза. Он улыбался, но с грустью, а его нежный взгляд действовал успокаивающе. Веселый, шумный парень стал тихой гаванью для моих бушующих эмоций. С ним я была совсем другой — не боялась быть слабой, плакать, болеть.

Подтянувшись к Матвею, я поцеловала его, потому что в его мягких губах нашла то, что так долго искала. С ним я чувствовала — мы справимся. Он не даст мне упасть, не даст отказаться от мечты. И я не просто была благодарна, я любила его. Без него, без этих приятных чувств я бы точно развалилась, и не смогла собрать себя обратно.

С усилием оторвавшись от поцелуя, от объятий и тепла, мы пошли в общагу, держась за руки. Матвей дарил мне частичку счастья, в которой я так нуждалась. Немного радости в безрадостный момент, когда мечта рушилась на глазах.

— Я поговорил с отцом, — сказал Матвей. — Он поможет. Пообщается с юристами, узнает, что можно сделать. Шанс есть.

Он не сказал: «мы решим проблему» или «брат будет с тобой», он сказал, что шанс есть. Но этого было пока достаточно.

— Матвей… — выдохнула я, даже не зная, что сказать.

— Как только будут новости, я тебе обязательно скажу. Не унывай раньше времени, хоть гарантии никакой нет, у отца сильные юристы. Найдут лазейку в законе или что-нибудь еще.

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты делаешь для меня, — тихо сказала я.

— Лучшая благодарность — это твоя улыбка. Ради нее я готов на все.

Я опустила смущенный взгляд, пока глаза Матвея смотрели на меня с той нежностью, на какую способен только он. Я проиграла эту жизнь, но выиграла в лотерею, встретив Матвея. И это лучшее, что случалось за мной и единственное, за что я готова сказать судьбе «спасибо».

Мы медленным шагом шли к общаге под свет неяркой луны. Вечерняя тишина ласкала уши, и было спокойно как на темной улице, так и внутри меня. Я кидала быстрый взгляд на хмурого, молчаливого Матвея, и что-то тревожилось внутри. Но спрашивать не стала, давая ему возможность рассказать самому.

Мы свернули к гаражам, и я крепче вцепилась Матвею в руку, вспоминая нападение. Казалось, что тот страшный вечер стерся из памяти, но он спрятался в закоулках сознания и тихонько скреб острыми ногтями. Неприятная тревога скрутила желудок, и будь я сейчас одна, кинулась бежать, не глядя под ноги. С Матвеем мне не было страшно ни здесь, ни в любом другом месте. С ним я всегда и везде чувствовала себя в безопасности и под надежной защитой.