Книга Новенькая, страница 73 – Алёна Шахнина

Машинально я перехватываю его руку в воздухе, не давая ударить себя. Цепляюсь за его запястье с такой силой, что хрустят кости. Он кривится от боли, и вся его смелость, вся усмешка испаряется в воздухе. Мать охает и отступает, знает, что лучше не вмешиваться.

— Я могу сломать тебе руку, — говорю я и сильнее впиваясь пальцами до боли в суставах. — Обязательно это сделаю, если ты еще раз замахнешься на меня или мать.

С силой отшвыриваю его руку, он теряет равновесие и отступает назад. Потирает красное запястье и хочет что-нибудь сказать, но не решается. А я жду. Пусть скажет, пусть снова замахнется. Держать в себе эту горячую злость уже невыносимо. Она стоит в горле, сжимает внутри все в плотный узел, и просится вырваться.

Но я знаю — если я начну, то не остановлюсь. И это самое страшное. Монстр, которого они создали внутри меня, вырвется наружу, и я не смогу его контролировать. Я не хочу быть монстром. Не хочу быть, как он.

Я ненавижу его настолько, насколько это вообще возможно. И не могу перестать думать о том, как он сломал мне жизнь. Как заставил стать тем, кем я стал. И как мне трудно быть тем, кем меня хочет видеть Лера. Она верит мне, а я… Я отчаянно борюсь за свою броню, что избавляет от чувства беспомощности. Борюсь за право быть сильным, независимым и возможность решать только уравнения на алгебре, а не как не сдохнуть от голода в ближайшую неделю.

И это подогревает меня, мою ярость, накрывающую меня с головой. Лучше бы он сейчас ушел, спрятался от меня, чтобы я не видел его. Но он стоит, провоцирует своим взглядом, и сдерживать себя больше нет сил.

Я делаю широкий шаг вперед, хватаю его за грязную футболку и толкаю назад. Прижимаю к стене и почти отключаюсь. Сквозь гул в ушах слышу собственное рычание, через туман в голове даю команду сжаться руке. Пальцы смыкаются в белый кулак, я отвожу плечо, замахиваюсь, вкладывая всю силу, что у меня есть, тащу руку к его лицу и… Останавливаю себя в сантиметре от его головы. Смотрю в бесстыжие глаза, полные испуга, слышу материнские всхлипы, и хочу дотащить кулак, но заставляю себя опустить руку. Разжимаю пальцы на его футболке, отхожу на шаг и сразу ныряю в свою комнату.

В комнате нет ни звука, только грохот моего сердца и тяжелое, сбитое дыхание. Прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза, пытаясь загнать зверя внутрь. Он вырывается, отчаянно просится наружу, но я невидимой рукой заталкиваю его назад.

Я не такой. Я лучше. Я никогда не стану, как он.

Даня уходит, а я смотрю ему в спину и не могу остановить. Он возвращается туда, где кроме унижения и боли ничего не видит. Мама с кухни наблюдает за моим взглядом в закрытую дверь, и вздыхает. А я жду, что он передумает и вернется, поймет, что нельзя ему туда.

Но дверь остается закрытой. Он не возвращается. Он ушел.

Мама хочет что-то сказать и уже начинает, но сразу замолкает. Я не должна себя терзать, я сделала, что могла, и не могу привязать его к себе. Дальше он сам.

Медленно отступаю к себе, не давая маме жалеть меня или говорить хоть что-нибудь. Сейчас я хочу побыть одна, в тишине своей комнаты. Беру скетчбук и рисую. Снова даю волю фантазии и рукам. Получается какая-то ерунда — круги, полоски, квадраты. Полное отражение свалки в моей голове.