Книга Новенькая, страница 40 – Алёна Шахнина

— Читал. Нездоровая фигня какая-то. Решили стукачество узаконить. Интересно — кто такой умный.

— Не знаю, — говорю я. — Может, из учителей кто-нибудь.

— Вполне в духе нашей класснухи. Особенно после пикника. Не факт, что Динка не доложила о том, что случилось на самом деле, — он вздыхает. — А самое интересное — что они будут делать с жалобами? Родителей вызывать? К психологу водить?

— Ну натвори что-нибудь и узнаем, — фыркаю я.

— Нет уж, мне проблемы с предками не нужны, — ворчит он. — Возвращайся и узнавай. Это в твоем духе.

— Да ты трус, Вовчик, — смеюсь я.

— Ничего я не трус, — обижается он. — Среди вас я самый адекватный.

— Ладно, посмотрим потом, — киваю я. — За Полинкой следи, чтобы глупости не делала.

— Лерку защищаешь? — фыркает он.

— Да пошел ты, — беззлобно отвечаю я и отклоняю вызов.

Учителя… Нет, наверняка это ее идея. Спасателя. Думаю, она решила побороться с буллингом, только как?

На удивление, почтовый ящик начал работать сразу же. Правда, половина из писем — шлак. Кто-то считает своим долгом отправить мат, оскорбления или просто чушь. Есть и то, что нужно — жалобы на буллинг со стороны одноклассников и даже учителей. Пару писем было про абьюз в семье — это тоже интересно. Даже странно, что дети так быстро начали рассказывать о своих травмах. Я думала, потребуется время на раскачку, на получение доверия. Но так даже лучше.

За два дня мне удалось узнать о двух агрессорах — из восьмого и шестого класса. Не густо, конечно, но начало положено. Позже предложу учителю создать комитет по борьбе с агрессорами и вовлечь в него Даню. Уже не из-за мести, а с целью показать, что быть нормальным — не стыдно. Он имеет влияние в школе, и в данном случае это поможет. Наверняка его боятся даже хулиганы, и, если он будет с ними беседовать — это имеет шансы на успех. Конечно, при этом он должен их учить вести себя нормально, а не как он.

Два дня Дани не было в школе, и притихла его компания. Шушукаются между собой, конечно, посмеиваются надо мной, но мне плевать. Блондинка ревнует Даню — и это очевидно. Но ее ревности я не боюсь, как и ее саму. Такие только плеваться умеют, а по факту и двух слов связать не сможет. Я ее еще не простила за блокнот и за блузку — мою любимую, между прочим. Она все так же сильно раздражает меня.

Пару раз я порывалась написать Дане и спросить о самочувствии, но вовремя остановила себя. Еще подумает, что я переживаю! А я вообще не переживаю, это простое любопытство.

Готовлюсь к уроку и выкладываю из рюкзака на парту тетради и пенал. С Диной мы так и не общаемся, лишь изредка перекидываемся парой слов об учебе. Хочется с ней встретиться после школы, погулять, но пока я не готова. Появление Романа еще раз доказало, что нельзя привязываться к людям. Если бы можно было их забирать с собой при каждом переезде, я бы с радостью завела друзей. Из группы лузеров, конечно же.

Пока я копаюсь в рюкзаке, в классе раздается гул. Резко поднимаю голову, уже понимая, от чего такое восхищение. В кабинет, прихрамывая, заходит Даня. Не было всего два дня, а такое триумфальное появление, будто он год отсутствовал. Странно, что аплодисменты не звучат и ковровая дорожка не расстилается. А я так и вижу, как он машет всем рукой, посылает воздушные поцелуи и купается в своей славе. Но нет, он молча проходит в класс, и я сразу отворачиваюсь.