Книга За зеркалом, страница 17 – Алёна Шахнина

— Вань, а кто это? — спросила я, разглядывая фотографию.

— Твоя пра… пра… прабабушка, — тихо ответил Ваня с какой-то тоской в голосе.

— Я похожа на нее, да? Замечаешь? — со вздохом сказала я.

— Угу, — буркнул Ваня.

Если это прапрапрабабушка, значит, она жила примерно в то время, когда… когда Ваня был заточен в этот дом!

— Ты знал её? Лично? При жизни? — спросила я.

— Знал, — ещё печальнее сказал он. — Она была первой владелицей этого дома.

— А ты? Кем ты ей приходился? Мужем? Сыном? — допытывалась я.

Ваня молчал и не смотрел на меня. И мне стало его жаль — видимо, эта девушка что-то значила для него.

Поняв, что рассказывать он не хочет, я положила фотографию на полку и начала собирать книги. Аккуратно ставила их на полку, думая о том, что же могло произойти здесь, раз человек стал вечным узником не своего дома. Или своего? Наверное, он был мужем этой девушки, и после смерти остался здесь. И теперь его душа не знает покоя.

А вдруг он мой дедушка? Это вполне логично, учитывая, что он стал с домом единым целым. Вложил в его строительство душу в прямом и переносном смысле. Может, и погиб при постройке, и теперь его кости зарыты в фундаменте или… в стенах. От этой мысли я передернулась. В этом случае, чтобы освободить Ваню, придется сжечь дом дотла.

За спиной послышался шорох, и я обернулась. Книги взлетали в воздух и аккуратно возвращались на полку. Я повернулась к своему стеллажу и улыбнулась. Маленькая, но победа.

Когда все книги оказались на полках, щелкнули замки на дверях. Будем считать, что это перемирие. Я вернулась на кухню и взяла телефон, где уже светилось сообщение от Никиты с предложением встретиться. Обрадовавшись, я быстро ответила согласием. Посмотрела на свое отражение в зеркале и стало грустно.

Наверное, мне стоило остаться и попробовать разговорить соседа о его жизни. Узнать, как и почему он попал в зазеркалье. Но он снова скрылся с моих глаз, значит, делиться не готов. А меня ждал настоящий, живой человек, не разбрасывающий вещи по комнате.

Я собиралась в тишине и одиночестве. Ваня не подглядывал, даже когда я наносила макияж за туалетным столиком. Ждала, что появится, скажет очередную глупость, но он не пришел. Так и ушла из дома, не заметив даже тени в зеркалах.

Мы встретились снова в парке, в окружении деревьев, киосков со сладкой ватой и детского крика. Никита улыбался и махал мне рукой, едва заметив мое появление на горизонте. Я улыбнулась в ответ. Одетый в модные синие джинсы и кожаную куртку, он нравился мне еще больше. Я не стала экспериментировать с образом, надев тот же наряд, что и вчера.

Никита не казался мне загадочным или закрытым, скорее наоборот. Он с легкостью рассказывал про свою жизнь, родителей и даже старшего брата. Вся его судьба была на ладони, и он, как открытая книга, с удовольствием делился событиями юности. За два часа прогулки я узнала о нем практически все — от любимого блюда до наличия родинки на левом плече.

О себе я рассказывала не так охотно, предпочитая оставаться немного загадочной личностью, чтобы ему хотелось узнать больше, чтобы ждал ещё одну встречу. С разрешения Никита взял мою руку, и ладонь утонула в его. От прикосновения чужого тепла побежали мурашки, но особого восторга оно не вызвало. Я успокаивала себя тем, что это только вторая встреча, и вполне нормально испытывать небольшое внутреннее отрицание.