Книга Сестрёнка, страница 95 – Алёна Шахнина

— Три дня тебе на решение. Потом мы придем снова, — сказал парень. — Предоплату оставим.

И совершенно неожиданно его кулак прилетел мне в живот. Из легких со стоном вырвался воздух, и я загнулся, хватаясь за пучок боли, расплывающийся ниже ребер. Но я знал, что за три дня ничего не изменится, и за четыре тоже, и за неделю. Выполнять его задание я не собирался, даже если будут угрожать чем похуже.

— Передай своему хозяину, что мою сестру он ни хрена не получит! — зарычал я и кинулся на пацана.

Схватил его за куртку, повалил на землю и крепким кулаком врезал по лицу, вложив в удар всю ярость, что копилась эти дни. Замахнулся снова, но меня схватили, оттащили и швырнули в дверь гаража. Голова ударились о металл, раздался звон снаружи и внутри. На секунду пропало зрение, и к горлу подступила тошнота. Мышцы слабели, но я не был готов сдаться. И пусть последнее, что сделаю в жизни — встану на защиту чести своей сестры. Это будет честно и справедливо по отношению ко всем.

Парни снова налетели на меня, я отбивался руками и ногами, но количественное превосходство сделало свое дело. Я получал по лицу, ребрам и животу, но не чувствовал боли. Адреналин бил в кровь, и заставлял цепляться за пацанов, из последних сил бить ногами и руками. Не было никакой тактики, я лупил наотмашь, даже не понимая, куда попадаю и попадаю ли вообще. Попытки были жалкими, моих сил явно не хватало, а каждый удар делал меня слабее.

— А ну разошлась гопота! — заорал Димка. — Я уже ментов вызвал!

Парни оставили меня и обернулись на Димку. Он, бесстрашный идиот, размахивал перед ними карманным ножичком. Пацаны, конечно, не испугались, но трогать Димку не стали. Я лишь смотрел на друга, ругая за то, что не послушал меня.

— Три дня тебе, — снова сказал тот же пацан и сплюнул кровавую слюну.

Я сидел возле гаража, уронив руки на холодную землю. Силы резко покинули меня, и я не мог ни спорить, ни даже послать. Постепенно приходила боль, пульсируя по всему телу, как гнойный нарыв. А самое обидное — она не заглушала боль душевную. Мысли никуда не делись, только прибавилась новая: три дня и все закончится.

Парни, вытирая лица, ушли в тень, а я рухнул на землю. Кажется, проваливался в пустоту, но отчетливо слышал причитающего Димана.

— Давай скорую?

— Нет, — еле выдавил я.

Диман подхватил меня за спину и помог подняться на ноги. Медленно, с остановками, он дотащил меня до дома и заставил умыться. Я с ужасом смотрел в зеркало на разбитое, опухшее лицо, но понимал, что это заслуженно. Так выглядит плата за легкие деньги, за возможность быть, как все.

С болью в каждой клеточке тела, я упал на кровать и с трудом смог заснуть. Но так и не понял — сон это был или провал в пустоту. Я постоянно вздрагивал, пытался перевернуться на другой бок, что отдавало жгучей болью в ребрах. Кажется, у меня был жар, потом озноб, и все повторялось по кругу.

Утро не принесло облегчения. Все тело было охвачено болью и жаром, только теплый душ принес небольшое облегчение. Я выпил обезболивающее и снова упал на кровать в тщетной попытке заснуть. Мне так хотелось, чтобы мои девочки были рядом, просто сели возле кровати или ворчали в проходе, но тогда я бы смог спокойно поспать. Но дом снова отзывался тишиной и мертвым молчанием, прерываемым только моими слабыми стонами боли.