Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 87 – Злата Зорич

Я кивнула. Они сели рядом, раскрыли папку.

— Что вы можете рассказать о произошедшем?

Я рассказала всё — как Ислам обманом проник в центр, как прикрывался собственными детьми, как требовал, чтобы я поехала с ним.

— Адиль Ахмедов стрелял в Ислама Ибрагимова? — спросила следователь, внимательно глядя мне прямо в глаза.

— Да... — твердо сказала я, и голос не дрогнул. — Он был вынужден. Он защищал моих детей.

Следователь вздохнула. Посмотрела на своих коллег, а те только пожали плечами.

— У нас есть показания свидетелей — женщины из центра. Все они подтверждают, что Ислам Ибрагимов угрожал расправой и удерживал девочек в заложниках. Мы уже получили данные о других его преступлениях. Думаю, что в конечном итоге дело будет закрыто за смертью обвиняемого. А Адиль Ахмедов... — она помолчала, — если выживет, скорее всего, будет оправдан. Необходимая самооборона.

— Он выживет, — прошептала я. — Обязательно...

Она кивнула, и полицейские ушли.

Я снова осталась одна. Смотрела на дверь реанимации, за которой боролся за жизнь человек, которого я любила, и думала о том, что всё кончено. Ислам мёртв. Мне не предъявят обвинение. Девочки в безопасности.

Я свободна.

Но это была странная свобода. Горькая. Кровавая. Выстраданная.

На следующий день ко мне пришёл адвокат семьи Ибрагимовых. Пожилой мужчина в дорогом костюме, с усталыми, но цепкими глазами.

— Я уполномочен обсудить с вами вопросы наследства.

Я уставилась на него, не понимая. Какое ещё наследство?

Потом до меня наконец дошло, что Ислам мёртв, а я и мои дочери — его единственные наследницы. Но я не хотела ничего, что принадлежало ему...

— Ваш брак с Исламом Ибрагимовым так и не был расторгнут, — пояснил адвокат. — По закону вы — официально его вдова. И имеете право на долю в имуществе.

— Я не хочу ничего, — сказала я. — Мне ничего от него не нужно...

— Я понимаю ваши чувства, — произнёс он, немного ошарашенный услышанным, — но я должен вам передать, что семья Ислама... они не будут препятствовать. Они хотят перейти в легальный бизнес, обелить имя... И они готовы отдать всё то, что вам причитается по закону. Деньги. Недвижимость. Всё, как положено...

Я надолго замолчала. В голове шумело, мысли путались.

— Вы можете использовать эти деньги во благо, — мягко сказал адвокат. — Ваш центр... Женщины, которым вы помогаете...

— И сколько? — спросила я. — Сколько же мне положено?

Он назвал сумму. Это были огромные деньги. Грязные деньги, которые пропитаны кровью и страхом, слезами и болью. Деньги, которые Ислам зарабатывал, выжимая соки из людей, убивая, предавая, продавая.

— Я возьму их, — твёрдо сказала я, глядя адвокату прямо в глаза. — Но недвижимость мне не нужна. Представить себе не могу, что снова переступлю порог того проклятого дома...

— Семья готова отдать вам всё, что вы попросите. Только чтобы это закончилось...

Теперь у меня были деньги, которые я могла использовать во благо. Могла спасти тех, кого ещё можно спасти. Могла построить новый центр — больше, лучше, безопаснее.

Могла дать Елене шанс, который она так просила...

Она пришла, когда Адиля уже перевели из реанимации в палату. Бледная, осунувшаяся, она смотрела на меня так виновато, что у меня сжалось сердце.

— Ты как? — спросила я. — Как себя чувствуешь?