Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 75 – Злата Зорич

У меня перехватило дыхание.

— Адиль, я не смогу. Я никогда в жизни не держала оружия...

— Всё в жизни когда-то бывает в первый раз. Тем более нужно учиться.

Он снова протянул мне пистолет рукояткой вперёд. Я смотрела на него, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Холодный металл, чёрная сталь — оружие. То, что убивает.

— Я не хочу, — прошептала я еле слышно.

— Я знаю. Я тоже не хочу тебя этому учить. Но однажды я уже потерял близких, — его голос стал глухим, почти чужим. — И я не переживу этого снова.

Он смотрел прямо на меня, и в его глазах было столько боли, сколько я не могла выдержать — пришлось отвезти взгляд.

— Ты боишься, что не сможешь защитить меня? — спросила я тихо.

— Я боюсь, что меня убьют, и ты останешься одна, — сказал он прямо и жестко. — И никто не придёт к тебе на помощь. И ты будешь беспомощна.

Я сжала кулаки.

— Я не беспомощна.

— Тогда докажи это. Возьми пистолет.

Я молча взяла протянутое ко мне оружие.

Адиль объяснил мне всё, показал, как правильно держать — двумя руками, крепко, но не слишком напряженно. Прицел. Ровное дыхание. Плавный нажим на спусковой крючок.

Мы прошли во двор дома. Адиль прикрепил мишень к дереву — картонный круг с чёрными кругами. Я стояла в десяти шагах, чувствовуя, как пот течёт по спине. Как сильно дрожит рука, сжимающая пистолет.

— Не бойся, — сказал он. — Я рядом.

Он встал позади меня, прижался ко мне всем своим сильным и горячим телом, помог поднять и направить пистолет. Он был тяжёлым, чужим, противным моим руках. Я прицелилась, глядя в мишень. Неужели я смогу вот так выстрелить в...

В человека?

Никогда не бывать этому! Я просто не смогу! Всё это обучение совершенно напрасно, просто потому что я никогда не осмелюсь на такое.

Но Адилю я не могла об этом сказать. И молча следовала его инструкциям...

— Задержи дыхание. И нажимай.

Я нажала.

Выстрел оказался громче, чем я ожидала — просто оглушительным. Он спугнул стаю надоедливых ворон, которые оккупировали ближайшие сосны. Пистолет дёрнулся, отдача ударила в запястье, и я чуть не выронила его. Адиль поддержал, поправил хват.

— Ничего. Первый раз у всех так. Смотри, куда попала.

Я посмотрела. Пуля ушла в сторону, в дерево, мимо мишени.

— Ужасно, — выдохнула я.

— Для начала просто отлично. Давай попробуем ещё раз!

Я стреляла снова и снова. Руки болели, плечи ныли, отдача била по ладоням. Но к пятому разу я попала в мишень. К десятому — в чёрный круг. К пятнадцатому — почти в центр.

Адиль обнял меня.

— Ты большая молодец. Так быстро учишься.

Я опустила пистолет. В ушах звенело, в голове шумело.

— Я не хочу, чтобы это понадобилось, — с трудом выговорила я, чувствуя себя обессиленной. Опустошенной.

— Я тоже. Но если понадобится — ты будешь готова.

Он забрал оружие, убрал его в сумку. Мы подошли к дому, и я молча опустилась на лавку рядом с входом, чувствуя, как дрожат колени. Адиль бросил на землю сумку, сел рядом. Кажется, он тоже был измождён.

— Ты боишься? — спросил он.

— Боюсь за тебя.

— Не надо. Я справлюсь.

— А если нет?

Он взял моё лицо в ладони.

— Тогда ты будешь знать, что делать. И ты защитишь девочек. И себя. Я хочу, чтобы пистолет всегда был рядом с тобой. Ты должна быть готова...

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

— Я не хочу тебя терять.