Книга Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…, страница 68 – Злата Зорич

— Ты невероятная, — сказал он. — Ты знаешь это?

Я покачала головой. А он встал и протянул мне руку, увлекая меня за собой.

И я послушно направилась за ним в спальню, несмотря на то, как сильно и отчаянно колотилось моё сердце. Нет, не от страха — от того, что между нами сейчас происходило что-то совсем новое. Так не похожее на ту первую ночь, когда всё было осторожным, робким, тайным. Тогда моё тело всё ещё было охвачено тревогой. Я не знала этого мужчины, не знала того, каким нежным он окажется в постели... Кроме того, нам приходилось сдерживать себя, чтобы никто не услышал наших стонов и вздохов, наших нежных слов друг другу.

Здесь всё иначе — мы одни. Никто нас не услышит, никто не потревожит. Мы можем принадлежать друг другу всю ночь до утра.

Сейчас в воздухе тоже висело напряжение — но не то которое пугает, а то, которое заставило мою кожу гореть ещё до того, как он до неё прикоснулся. Это было предвкушение... Сладострастное предвкушение того, что вот-вот должно между нами произойти. Теперь-то я знала, каким Адиль может быть... Сколько удовольствия он может мне доставить...

Адиль остановился у кровати, повернулся ко мне. В полумраке его лицо было строгим, сосредоточенным. Но глаза... глаза были такими тёплыми, и в них было столько ласки и света, что у меня перехватывало дыхание.

— Иди сюда, — позвал он тихо.

Я шагнула ближе. Он обнял меня, прижал к себе, и я почувствовала, как напряжены его мышцы, как часто бьётся его сильное сердце. Он сдерживался. Я чувствовала это каждой клеточкой.

— Не надо, — прошептала я. — Не надо себя сдерживать.

— Боюсь, что сегодня я не смогу быть нежным, — ответил он, и голос его был глухим, чужим. — После того, как я попробовал твою сладость на вкус... Боюсь, что моя страсть напугает тебя.

— Не напугает.

Он выдохнул — шумно, прерывисто. И вдруг рванул меня к себе, впился в губы поцелуем, жадным, почти грубым. И я сдержала своё слово — не испугалась его напора. Я ответила — так же жадно, так же сильно, чувствуя, как его руки сжимают мою талию, как пальцы вминаются в кожу.

Он подхватил меня, уложил на кровать, навис сверху. Я смотрела на него снизу вверх — широкие плечи, твёрдая линия челюсти, потемневшие глаза. Красивый. Сильный. Мой!

— Скажи, если вдруг тебе будет больно, — сказал он хрипло. — Скажи, если захочешь остановиться...

— Не захочу!

Сначала он провёл ладонью по моему телу — от шеи до самых бедёр, и я выгнулась, чувствуя, как кожа вспыхивает под его рукой. Потом он проделал тот же путь поцелуями. Выцеловывал шею, ключицы, грудь, оставляя на моём пылающем теле горячие, влажные следы.

Он был другим. Не тем, кто боялся сделать лишнее движение. Он брал — властно, уверенно, и от этой его уверенности у меня закружилась голова. Он точно знал, что именно делать. Точно знал, как именно доставить мне удовольствие, как заставить изнывать от нетерпения, как заставить меня просить... Его руки двигались по моему телу смело, требовательно, и я отвечала, притягивая его ближе, впиваясь ногтями в его плечи.

Почувствовав, что он разогрел меня достаточно, что я вся плавлюсь от его откровенных ласк, он двинулся вперед и навис надо мной. Один жаркий поцелуй, и он вторгся в меня — а я раскрылась для него, чувствуя, как внутри нарастает что-то невыразимое. Он сжимал мои бёдра так сильно, что, наверное, останутся синяки, но мне было всё равно. Я хотела чувствовать его. Всю его силу, всю его страсть, всё, что он так долго сдерживал.