Книга На волнах оригами, страница 143 – Анна Джейн

Гордыня никогда не скажет слов прощения и не простит сама.

Светловолосая девушка прижалась спиной к двери, слыша, как в коридоре разоряется отец. Взгляд ее упал на собственный письменный стол, на котором около принтера лежало детское пластмассовое колечко. Тигрицей Нинка бросилась к колечку, схватила и бросила о стену.

Колечко ловко отскочило и полетело в лицо разъяренной девушки – та чудом успела увернуться, а не то ходить бы ей пару недель с фингалом под глазом. От переполняющих эмоций Нинка зарычала. Дядя Витя озадаченно почесал маковку.

— Немедленно открой! – потребовал он, весьма озадаченный поведением дочери. Нина, конечно, не была сахарным ангелочком, но обычно вела себя иначе, зная его взрывной нрав и вообще всячески манипулируя. – Как ты смеешь вести себя так с отцом?

Угрозы на Нинку не действовали.

— Говори, что случилось? – занервничал Виктор Андреевич, стуча по двери. Та вдруг распахнулась.

— Отнеси в прихожую, – сунула в руки озадаченного отца туфлю Ниночка, и дверь вновь захлопнулась. Мужчина растерянно поморгал, не зная, что и сказать.

— Что случилось, Витя? – вышла в коридор сонная Софья Павловна.

— Соня, она совсем обалдела! Пришла, наорала на родного отца и закрылась в комнате, – стал рассказывать раскрасневшийся Виктор Андреевич, жестикулируя и махая туфлей. – А там рычала. Представь себе!

— Оставь девочку в покое, – посоветовала ему супруга, увернувшись от острого каблука, и забрала туфлю себе во избежание травмоопасных ситуаций. – Она уже взрослая.

— Не знаю, как для тебя, – нравоучительно произнес Виктор Андреевич, – а для меня мои дети навсегда останутся детьми. Которых я должен наставлять на путь истинный! Может быть, у нее с гармонями проблема? – спросил он Софью Павловну. Та весьма выразительно посмотрела на мужа, покачала головой и отправилась в спальню. Виктор Андреевич, последний раз глянув на дверь комнаты Ниночки и решив устроить с ней завтра содержательную беседу, дабы больше отцу дерзить не смела да и вообще вела себя подобающе, отправился следом за супругой. И пока думал, как бы половчее наказать дочь, дабы неповадно было держать отца за круглого идиота, заснул.

Нинка тоже заснула быстро – упала на кровать, обняв подушку, закрыла глаза и тотчас отправилась в царство Морфея. Снов она не помнила, но проснулась не то чтобы в хорошем настроении, но энергичная и какая-то бодро-злая. Она привела себя в относительный порядок и с остервенением принялась распаковывать сумки и раскладывать вещи, после вообще перетряхнула весь свой обширный гардероб и чуть ли не до блеска вылизала комнату, а затем, к немалому удивлению всей семьи, принялась за уборку всей квартиры, надо сказать, немаленькой.

— Это все мои методы воспитания, – сказал, сидя на диване, довольный Виктор Андреевич, с одобрением наблюдая, как дочь энергично носится по всему дому со шваброй в руках и нехорошо горящими глазами. Он был свято уверен, что такое поведение вызвано его профилактической беседой.

— Это какие же? – спросила Софья Павловна, гладя лениво разлегшегося посреди дивана Кота.

— Все просто, моя дорогая. Разговор между отцом и дочерью, – поднял указательный палец вверх глава семейства, не подозревая, что хитрая дочь в который раз обвела его вокруг пальца. – Искренний разговор.