Книга На волнах оригами, страница 109 – Анна Джейн

Да, этот человек попытался разорвать мою душу на две части.

— Иногда я счастлив рядом с тобой. А иногда вспоминаю прошлое, – он прикрыл глаза. – И понимаю, что не имею права быть счастливым. Кто я?

— Знаю, – ласково сказала я, чувствуя непрошеные слезы на глазах. В горле появился ком, и дышать стало чуть-чуть тяжелее. – Ты ведь… Ты не мог… Не по правилам, – очень тихо закончила я, и он понял, что я имела в виду. – Ты должен был дойти до конца.

Антон благодарно на меня посмотрел покрасневшими глазами.

Он действительно играл. Более того, игра, маски, которые он надевал, – все это настолько срослось с ним самим, что поменять правила он был не в силах. И должен был довести свою жестокую игру до самого конца.

Наверное, ему было больно. Смотреть на то, как страдает твой любимый человек, – всегда больно. А если ты выступаешь его мучителем – боль делится на двоих, при этом увеличившись многократно.

И жалела его. И надеюсь на это – на то, что ему было очень больно!

— Не мог, – согласился Антон. – А сейчас не могу быть счастливым с тобой. Не имею права. Прости меня, – в третий раз сказал он.

— Я попытаюсь, – хотелось быть мне честной.

— Получается?

— Мне нужно время, – призналась я. – Поступки. Глупо их требовать, да, знаю, но… Мне немного сложно.

— Ты права, Катя. Нужны поступки. А у меня пока были лишь слова, – с горечью сказал Антон и ударил кулаком по панели приборов, не в силах себя сдержать. А потом неожиданно повернулся ко мне.

— Они будут. Поступки. Это мое новое правило. А я им не изменяю, – усмехнулся он вдруг.

— Знаю, – кивнула я. – Только не говори больше, что не имеешь права быть счастливым, хорошо? Меня это раздражает. Боже, что за разговор, – словно в шутку прикрыла я лицо ладонями, украдкой вытирая уголки глаз. – Может быть, поедем?

— Поедем, – согласился Антон.

Стоящий почти над нами фонарь вдруг мигнул и загорелся. Маска тени с его лица исчезла, и я улыбнулась.

— Я тебя люблю, – упрямо сказал Тропинин.

— Надеюсь, я выдержу это, – отозвалась я задумчиво.

Автомобиль тронулся вперед, и хотя почти всю дорогу мы вновь молчали, слушая играющую ненавязчивую инструментальную музыку и изредка поглядывая друг на друга, на душе стало как-то светлее.

— Спрашивай, я расскажу обо всем, что ты захочешь, – вдруг решил Антон, когда уже затормозил около моего дома. Но я лишь покачала головой.

— Ты не в настроении. Расскажешь, когда оно будет более подходящим. Когда этого захочешь ты, а не я. Хорошо? – я искренне улыбнулась ему, и он, поняв это, поцеловал меня – так нежно, что даже грома, вдруг все же раздавшегося на улице, я не услышала.

* * *

Половину следующего дня мы вновь провели вместе – это были наши предпоследние сутки.

Нелли и Алексей постоянно терроризировали меня вопросами, почему я не уезжаю вместе с Антоном, ведь это такой невероятный шанс. Они вдвоем присели мне на уши, мол, я должна согласиться и пожить, как выразился дорогой дядя, «на халяву в чужой стране».

— Вы меня достали! – вызверилась я в конце концов. – Я хочу отучиться и получить профессию.

— И давно ли ты хочешь работать по профессии? – ехидно осведомился Леша. Я метнула на него сердитый взгляд.

— Посмотри на меня, – принялся рассуждать он. – Вот я – свободный человек. Пошел против системы. Родители хотели, чтобы я был экономистом, а я стал дизайнером.