Книга Мы же семья, страница 6 – Анна Джейн

Нина думала, что девять месяцев до родов будут долгими и мучительными, наполненными разной прелестью вроде токсикоза, варикоза и причудами во вкусовых предпочтениях, однако свою беременность она перенесла на удивление легко, трудным был только последний месяц. Да и время пролетело незаметно. Келла все так же пытался быть милым и заботился о жене, правда, на свой манер, запрещая все на свете, однако ему она твердо заявила, что беременна, а не больна.

На пятнадцатой неделе счастливые супруги узнали и пол ребенка — мальчик. Правда, Келла узнал об этом по скайпу, ибо в это время был в Европе вместе с группой.

— Прикольно, — сказал он с некоторым недоумением, сидя на кровати в гостиничном номере и глядя на экран телефона. — Знаю, кому буду покупать вертолеты на радиоуправлении.

— Идиот, — отозвалась Нина устало. — Лучше подумай, как мы его назовем.

Келла пожал широкими обнаженными плечами, на которых были набиты замысловатые татуировки.

— Да как угодно, — расплылся он в широкой улыбке. — Я буду звать его сын. А он меня — батя. Норм.

— Спешу тебе сообщить, дорогое рыло, что в течение первого года жизни он не будет к тебе обращаться, — сморщившись, ответила Нина. — Он будет орать.

— Все мелкие орут, — ничуть не опечалился Келла.

— Конечно, все. И твой тоже будет. Только все это буду слышать я. А ты будешь шляться со своими дебилами по Европам. И наслаждаться жизнью.

— Я не наслаждаюсь! Я работаю! — мгновенно вскипел Келла.

И тут как назло дверь на заднем плане открылась, и в его номер ввалился гитарист Фил с двумя девушками в вызывающих платьях, которых он фривольно обнимал чуть ниже талии.

— Вот как вы там работаете! Скот! — почему-то обозлилась Нинка и отключилась. Она была очень ревнивой.

Помирились они в этот же день. Впрочем, ругались и мирились они несколько раз в неделю — для обоих это была своего рода игра, которая никогда не надоедала.

С выбором имени сына возникли проблемы. Отец Келлы, Александр Михайлович, хотел назвать его Федором в честь своего деда-летчика, героя Великой Отечественной войны. А вот дядя Витя был категорически против и заявил, что не позволит какому-то идиоту, сын которого — еще больший идиот, дать имя его первому внуку.

— Раз уж на то пошло, — говорил он сердито, — назовем ребенка в честь нашего прадедушки Викентием.

Уступать никто не хотел, и сваты едва не дошли до рукоприкладства во время одной из семейных встреч. Их едва успокоили жены, заявив, что у мальчика вполне может быть двойное имя.

Проблемы возникли и с фамилией. Нина хотела дать ему свою фамилию, а Келла — свою.

— Называй, как хочешь. Но мой сын будет Строганов-Софьин. Не обсуждается, — заявил Келла жене.

— Вообще-то, смею тебе напомнить, рожать его буду я, а не ты, дорогой, — пропела Ниночка. Для нее это тоже было дело принципа. Фамилию мужа она так и не взяла.

— Я сказал, и ты слышала. Не обсуждается, — не шел на попятную Келла.

— Спорить со мной вздумал, смерд? — разозлилась моментально девушка.

— Вздумал.

— Я. Рожаю. Мои. Правила. Понял? — запульнула она смятой в шарик салфеткой прямо в лоб будущему отцу своего ребенка. Тот завелся еще больше. И супруги вновь стали орать друг на друга.

— Может быть, дать ему двойную фамилию? — предложила тогда Катя, которая вместе с Антоном находилась в гостях у Журавлей.