Книга Вернуть жену. Без права на прощение?, страница 67 – Ира Орлова

Иду к дому, чувствуя странную смесь волнения и любопытства.

Дверь открывает сам именинник. Он в светлой рубашке, верхняя пуговица расстёгнута. Лёгкая небритость, приятный запах — не приторный, дорогой. Увидев меня, он улыбается, его глаза чуть прищуриваются.

— А вот и она, — произносит он мягко. — Какая… — пауза, будто перебирает варианты, — шикарная.

— С днём рождения, — протягиваю подарок. — Надеюсь, понравится.

— Картина? Серьёзно, Алис? — Олег берёт ее обеими руками, как уязвимую вещь. — Спасибо. Правда. Проходи. Разуваемся по желанию, но если каблуки — то просто запрещено.

Смеюсь. Переступаю порог. Просторная гостиная с открытой кухней. Свет падает тёплыми прямоугольниками. На длинном столе стоят тарелки с закусками. Запечённая рыба блестит фольгой. Аромат лайма и чёрного перца витает в воздухе.

На журнальном столике — тарталетки и маслины. Кто-то весело смеется, грызя шпажку. В комнате много людей: кто-то пристроился на подоконнике, а трое, согнув колени, сидят на лестнице. Они громко хохочут, вспоминая историю о том, как потерялись в Адлере и нашли вкуснейшую чурчхелу.

— Ребята, знакомьтесь, — Олег легко кладёт ладонь мне на талию. Ненавязчиво, аккуратно. Тепло от его пальцев прокатывается тонкой волной. — Это Алиса. Художник. Самая красивая из всех, кого я знаю. Алиса, это — мои друзья.

Меня подхватывает тёплый бытовой шторм: «Что будешь пить?», «Ты ела?», «Тебе острое можно?», «Погоди, сыр не слишком солёный?».

Взгляды не прожигающие, не изучающие. Скорее одобряющие: «ого, Олег, неплохо».

Я ощущаю на себе это «мы вас уже записали в пару».

Олег всегда рядом — на расстоянии вытянутой руки. Подставляет ладонь, когда я переступаю через чью-то ногу, и наливает белое в тонкий бокал.

— Нравится? — наклоняется к моему уху, перекрывая общий гул.

— Нравится, — отвечаю честно. — Давно не было… так.

— Так — это как? — на лице его появляется любопытная улыбка.

— Спокойно. И слегка шумно, — говорю, и сама улыбаюсь: звучит нелепо, но точно.

— Беру на заметку, — он ударяет бокалом о мой. — За слегка шумно и очень спокойно.

Гости лёгкие. Марина рассказывает про Грузию, как их грузинская мама пыталась накормить двадцать шестым хинкали «из уважения», и как они сдавались под тост «Главное — любовь».

Антон показывает фото кота, похожего на сурка. Сергей берет гитару, находит три аккорда Земфиры, и я машинально подхватываю. Осторожно отстраняюсь от ассоциаций, словно они опасны. Хочется быть здесь и сейчас, а не там.

Я ловлю себя на том, что мне… уютно.

Плечи расслабляются, в теле появляется лёгкая текучесть. Олег на секунду уходит к двери встретить опоздавших. Ввозвращается и, не спрашивая, подаёт мне тёплую тарелку с крошечными брускеттами. Движение, в котором внимание и забота.

И тут… Кто-то, кажется, Женя, перебравший кактусовую, наклоняется ко мне слишком близко, пахнет табаком и перегаром:

— Алиса, а вы с Олежкой давно вместе? Или он ещё в конфетно-букетном и до постели не дошло?

Воздух моментально густеет. Кто-то фыркает, кто-то смеётся, кто-то делает вид, что не слышал. Шутка липкая и непрятная. Олег замирает на долю секунды, пальцы на моём локте едва ощутимо сжимаются: «не бери в голову».

А у меня внутри что-то мгновенно стынет. Не обида, нет. Отторжение самой идеи «статусов». Чужие слова «постель», «вместе», «дошло/не дошло» — как бирки, которые кто-то пытается прицепить на меня.