Онлайн книга «Сезон непрочитанных писем»
|
Она смотрела в одну точку — на мерцание света на хромированном кране. Словно это была единственная реальность, к которой стоило сейчас вернуться. Там, за дверью, всё ещё шёл вечер сочельника и пахло печеньем. Там её ждали решения. Но здесь, в этой ванной, под холодным светом лампы, она могла себе позволить ещё немного — точнее ничего. Просто дышать. Просто быть. * * * Плеск воды отступил, смолк, и в ванной воцарилась глухая, вязкая тишина. Было тепло, сыро. Пространство словно сжалось, стало камерным, защищённым. Тишина. И вдруг её прорезал звонок. Резкий, пронзительный, как надтреснутый колокольчик зимним утром. Он эхом отразился от кафельных стен и тут же затих, уступив место напряжённому молчанию. Марте не нужно было задаваться вопросом: кто это? Муж уже был здесь. Он не мог сам себе звонить в дверь. Сначала — шаги мужа, затем — щелчок замка. Мягкий скрип открывающейся двери и его приглушённый голос: — Слушаю вас? Ответ послышался не сразу, словно гость тоже на мгновение растерялся. Потом — тёплый, волнующий, чуть слышный, но до боли знакомый тембр: — Добрый вечер. Я… Я принёс ёлку. Мы договаривались… У Марты защемило в груди — даже не от слов, а от их тональности. Он не забыл. Она забыла, а он нет. В коридоре снова заговорил муж, на этот раз более собранно, с подчёркнутой холодной вежливостью: — Ёлку? Спасибо, но не стоит. Нам это уже не нужно. Паузу он прервал сам, явно не собираясь втягиваться в долгие объяснения: — Мы завтра уезжаем отсюда. Возвращаемся домой… Вместе с моей супругой. Мы так решили… «Домой? Это куда? Теперь здесь её дом», — подумала бы Марта, если бы сейчас позволила себе думать. Но в этот момент она просто слушала. Впитывала. Каждый звук будто заноза под ноготь. Эрик явно не понял: — С какой супругой?… Простите… а где Марта? Ответ мужа был чётким, как выстрел: — Я её муж. Она сейчас в ванной. В коридоре повисла пауза — напряжённая, густая, будто воздух повис между двумя мужчинами, превращаясь в ледяную стену. — Просто… я обещал… — снова заговорил Эрик, теперь тише, но упрямо. — Праздник всё-таки. Вы ведь… не против? — Я уже сказал, спасибо, не нужно, — голос мужа стал суше, сдержаннее, почти отрывистым. — Мы уезжаем. Мы так решили вместе с ней. Марта затаила дыхание. Воздух в ванной, тёплый и влажный, вдруг стал вязким, как вишнёвый сироп, липким на коже. Она слышала каждое слово отчётливо, точно их произносили рядом с её ухом. — Хорошо… — Эрик будто вздохнул. — Тогда… с наступающим вас. Счастливого Рождества. — Одну минуту. Сколько я вам должен? За ёлку. Не волнуйтесь, я всё равно заплачу. — Не нужно, — короткий ответ Эрика. — Я настаиваю… Какие-то невнятные бормотания, шорохи, скрипы. Дверь захлопнулась. Разговор окончен. Снова щёлкнул замок. Муж вернулся в комнату. Несколько секунд — никаких звуков, ни шагов, ни слов. Только напряжённая тишина, из которой невозможно было понять, ушёл ли Эрик навсегда или просто… ушёл. А Марта сидела в ванной, одна, босиком, на холодной ванне, без штанов, с полотенцем в руке, с гулким звоном пустоты в ушах. Всё уже произошло, без её участия — как она и хотела, но она ещё не могла это осознать. В ушах звенело так, будто Марта забралась прямо под колокол кафедрального собора, отбивающего полдень. Гул накрыл её, заполнив изнутри, и она больше не была уверена, слышала ли вообще что-то, или это уже была какая-то внутренняя вибрация, протест нервной системы, крик души. |