Книга Сезон непрочитанных писем, страница 68 – Татьяна Ганская

И всё равно — Марта не чувствовала облегчения. Ни тогда, ни сейчас.

Она и Эрик продолжили идти, но шаг её стал тяжелее, будто не ноги, а внутреннее сопротивление притормаживало движение. Она чувствовала, что всё идёт не туда. Не в тупик — нет. Но не туда, куда она надеялась.

— Знаешь, — проговорила она тихо, почти на выдохе, — иногда, кажется, что чем больше узнаёшь, тем больше путаешься. Всё было проще, когда письма были просто старыми письмами. Забавными, милыми бумажками. Тогда я могла додумывать. А теперь есть лицо, есть имя… есть реальность. Но ответов — всё меньше.

Эрик остановился, оглянулся по сторонам и посмотрел в серое небо.

— «Многие знания рождают многие печали. И приумножая знания мы приумножаем скорби свои…» — вроде бы это ещё в Библии написано…

Они на какое-то время замолчали.

— Может, не все встречи должны что-то объяснять? — добавил через какое-то время он.

— Но я так хотела… Я так надеялась… — Марта сжала пальцы на ремешке своей сумочки. — Я думала, если узнаю, как он жил, если узнаю, что у него всё сложилось, что он был счастлив… мне станет легче. А теперь — что? Он был. Он умер. Всё.

Она тоже вскинула глаза к небу, по которому неслись тяжёлые облака, оставляя между собой рваные просветы. Ей вдруг пришла в голову мысль: «А может, всё это не про него? Может, я искала не ответы на вопросы прошлого, а подтверждение, что мои собственные чувства не ошибка. Что у кого-то тоже получилось. Или не получилось… и тогда я не одна».

Эрик ничего не ответил. Ведь она ничего и не произнесла вслух. Но он всё равно её слышал. Слышал дыхание, напряжение в плечах. И ту лёгкую дрожь, которую не объяснить ни холодом, ни ветром.

* * *

Прошло всего несколько дней, но Марте казалось, будто между их кратким разговором и сегодняшним утром пролегла пропасть. Эрик не смог составить ей компанию: у него была запланирована на сегодня важная работа. Наверное, так даже лучше. Всё происходящее слишком личное, слишком необъяснимое. И Марта уже сама не могла до конца сформулировать, зачем ей снова нужно увидеть Кристину.

Путь до знакомого дома был коротким, но время тянулось, как размокший шёлковый шарф в холодной воде. Серое небо нависало низко, с крыш капало, воздух был пронизан сыростью, а лужи отражали небо так тускло, будто боялись показать его таким, каким оно является — слипшимся, хмурым, неразговорчивым. Когда Марта подошла к знакомому крыльцу, город словно притих. Ни шагов за спиной, ни детского смеха, ни шума автомобилей. Только капли — бесконечно однообразные, терпеливые.

Она нажала на кнопку звонка. Подождала. Потом ещё раз. Пауза — длиннее, чем нужно. Щебет дверного звонка — и тишина. Больше ни звука. Дом тонул в тишине. Она прижалась ухом к двери, пытаясь уловить хотя бы намёк на движение — шаги, стук каблуков, лязг ключей. Но в доме царило безмолвие.

Марта уже хотела было уходить, как сбоку на дорожке вдоль домов появилась пожилая женщина с тележкой на колёсиках, из которой торчали коробки, пакеты и одинокий багет в бумажной обёртке. Женщина шла неспешно, немного шаркая и слегка переваливаясь из стороны в сторону, глядя под ноги, но заметив Марту, прищурилась и остановилась.

— Вы, случайно, не к Кристине? — спросила она, поднимая голову.

— Да… — Марта чуть растерялась. — Я приходила как-то, мы мельком говорили. Я хотела… поговорить.