Онлайн книга «Сезон непрочитанных писем»
|
Она присела на лавочку, не думая, что её пальто намокнет, обхватив себя за плечи, будто стараясь собрать из осколков то, что ещё осталось от неё. Никто не подходил. Никто не задавал вопросов. Мир жил своей жизнью. А Марта… она чувствовала себя зрителем чужого спектакля. Забытой, незваной гостьей. В какой-то момент она достала из кармана телефон и посмотрела на экран. Ни звонков, ни сообщений. Пустота. Эрик не звонил. Может, уже никогда и не позвонит. А может… ждёт, чтобы она сделала шаг. Но какой шаг? В какую сторону? Слёзы вновь подступили, но она не дала им упасть. Плакать было бы слишком просто. Она стиснула зубы и прошептала: — Не сейчас. Встала. И пошла дальше — всё так же без цели, но уже не спеша. Шаг за шагом. Словно надеялась, что с каждым шагом боль утихнет. Или хотя бы перестанет жечь так яростно. Завтра Рождество. А сегодня… сегодня просто ночь. Ночь перед Рождеством… * * * Старый город медленно, почти незаметно, затихал. Яркие лавки на ярмарочных рядах одна за другой гасли, словно фонарики в детской гирлянде — сначала с краёв, потом ближе к центру. Продавцы складывали нераспроданные сувениры, трясли замёрзшими руками, завязывали шарфы потуже и торопливо разбредались направлению к остановкам и паркингам. Звон стеклянных бокалов у винных павильонов сменялся глухим звуком складывающихся столиков, треском застёгивающихся молний, редкими прощальными репликами. Кафе, ещё недавно шумные, наполненные смехом и запахом специй, теперь одно за другим выключали огни. Оставались только тусклые, рассеянные отблески фонарей на мокрой брусчатке. Стеклянные витрины, ещё вчера сиявшие огнями и заманивавшие прохожих теплом, теперь отражали лишь пустоту — прохожие исчезли, город замер. Наступал сочельник. Всё суетное, торопливое, празднично-крикливое сходило на нет. Время остановилось. Оно как будто отступило на цыпочках, оставив городу немного тишины и покоя. Каменные дома, точно уставшие от декабрьской беготни, выпрямились и застыли в благоговейной тишине. На их крышах оседал тонкий слой свежего снега, который падал беззвучно, словно боясь потревожить это состояние городского покоя. Старый город накануне Рождества становился почти сакральным местом. Здесь не было слышно шагов, только редкий звонок трамвая где-то вдалеке да кроткий скрип снега под ногами случайного прохожего. Этот город, переживший века, будто на миг переставал быть декорацией и сам становился действующим лицом — мудрым, уставшим, но всё ещё живым, несмотря на тишину. Переулки растворялись в сумерках, как мотки ленты для подарков, ведущие в никуда. Те, кто не успел уйти, прятали лица в шарфах и ускоряли шаг — не от холода, а чтобы не мешать городу засыпать. Воздух был свеж, почти хрустален. В нём витало что-то неторопливое и благоговейное, как дыхание большого кафедрального собора во время ночной службы. Тонкий снег, словно крошечные искры, оседал на крышах, скамейках, пыльных урнах, парапетах мостов. Один за другим исчезали и огоньки витрин — теперь оставались лишь окна домов. За каждым окном — своя история. Где-то под мигающей гирляндой дети прыгали в пижамах вокруг ёлки, а взрослые вели неспешную беседу у столика, уставленного мандаринами и конфетами. В другом — кто-то включил старый рождественский альбом, и музыка, приглушённая стеклом, будто касалась самой души. Кто-то одинокий пил чай на кухне, глядя на падающий снег, и не чувствовал себя таким уж одиноким. Потому что за этим окном — город, который умел быть рядом, даже молча. |